Книга Нигилист-невидимка, страница 97 – Юрий Гаврюченков

И действительно, в ответ она закудахтала на хох-дойч, хлопая руками как крыльями, и не разобрать было, что она лопочет.

Зато Гуго Плешнер хорошо говорил по-русски. С акцентом, но разборчиво, так что даже с пролетариями Выборгской стороны мог найти общий язык.

— На каком основании вы меня вяжете? – выдавил он. Похоже было, что поломал ребро или несколько, но мужественно превознемогал боль и старался не выказывать страдания. – Я подданный Его Величества короля Эдуарда. Я буду жаловаться.

— На что? – поднял брови Анненский. – Мы зашли проверить документы, а вы совершаете акробатические кульбиты. Это странно даже для масона, и совсем поразительно наблюдать такое от деятеля торговли, даже если у него в прошлом состоялась цирковая карьера.

— Я не позволю над собой надсмехаться, – злобно пропыхтел Гуго Плешнер. – Снимите с меня браслеты, это золото без пробы!

И он потряс скованными руками.

— Нахожу сие преждевременным, – учтиво заметил Александр Павлович. – Ибо склонен ожидать от вас продолжения трюков и не намерен принимать в них участия.

— Вы льстите мне, – падение с воза дорого обошлось Гуго Плешнеру, тем тяжелее было для него хитрить и изворачиваться.

— Зная вашего брата, я бы сказал, что существенно преуменьшаю ваши возможности, – Анненский достал золотой портсигар с фамильным вензелем, раскрыл, протянул Плешнеру. – Угощайтесь. С позволения дамы, разумеется.

— Она не возражает, – Плешнер прикурил от зажигалки ротмистра, с блаженством затянулся дорогой египетской папиросой.

Сообразив, что речь идёт о ней, миссис Плешнер разразилась длинной тирадой, всплескивая руками, но продолжала при этом дисциплинированно оставаться на месте.

— Что её так беспокоит? – полюбопытствовал Александр Павлович.

— Моё здоровье.

— О, это уместно как нельзя кстати, – одобрил жандарм. – Однако куда благоразумнее было бы задуматься об этом прежде, чем отправляться в Россию для ведения антигосударственной деятельности.

— Она говорит о том, – не без удовольствия сдал жену Плешнер, – что, когда была замужем за моим старшим братом, он так много курил… – масон затянулся, закашлялся и перекосился на поражённый бок, – …что это послужило причиной развода.

— Неужели! – воскликнул Анненский, также закуривая.

— На самом деле она ушла от него после первого ареста. Родственники настояли, – добавил Гуго Плешнер не без нотки злорадства.

— Полагаю, вас ждёт та же участь, – заявил жандарм и выпустил идеальное кольцо дыма. – За организацию убийства вам грозит каторга.

На губах Плешнера задрожала папироска.

— Вероятнее всего, семья фон Энс потребует от нее открытого разрыва. Она настолько же красива, насколько и глупа, но своего не упустит, ибо моложе нас с Людвигом всего на десять лет. У неё есть все шансы на новое замужество.

— Более чем, – признал жандарм. – За соучастие в политическом убийстве её ждёт ссылка на Сахалин, а там любая женщина в цене.

Его сухой, бесстрастный смех сообщил миссис Плешнер настоящий смысл её будущности, отчего она лишилась сознания.

Сыщик за сутки пообщался с таким количеством грешников, что смыть скверну могли только баня и публичный дом.

— Чудовищное падение нравов на этом британском острову, – даже после обыска и доставки арестованных на Шпалерную Александр Павлович оставался под впечатлением от услышанного. – Не от этого ли они тщатся заразить духовно чистый народ, дабы уподобить его своим гнусным соплеменникам? – спросил он Платона, собираясь распорядиться везти домой.