Книга Нигилист-невидимка, страница 157 – Юрий Гаврюченков

На втором этаже Зимнего дворца было полно высокопоставленных господ, проявляющих оживление. По случаю чудесного спасения императора во всех храмах прошли благодарственные молебны во славу Господа и покровительницы России – Пресвятой Богородицы. Лица, причастные к чуду, были приглашены во дворец для вручения наград, отчего в приёмной сделалось тесно. На половине, где находились государственные вельможи, только и разговоров было, что о курсах и о продажах. После покушения акции французских железнодорожных концессий упали на Лондонской бирже. Компании, строившие в России чугунку, мигом вышли из доверия держателей ценных бумаг, чем воспользовались биржевые маклеры, носящие в Великобритании название «брокеров». И хотя качество трудов французских инженеров никак не соотносилось со взрывом в движущемся составе десяти фунтов динамита, и паника на рынке ценных бумаг была продиктована эмоциями их обладателей, колебание курса оказалось заметно даже в Санкт-Петербурге. Ведь именно в России невидимая рука рынка наткнулась на невидимый член революции. По долетавшим до его ушей обрывкам разговоров Анненский узнавал, кто сколько успел скупить, связываясь с Лондоном по телеграфу. Александр Павлович и сам начал подумывать, как выйти на биржевого жучка, пока акции не стали расти в цене. Затем он заколебался, не будет ли сие скороспелым решением или стоит обождать, пока бумаги не упадут дополнительно, чтобы уж тогда вложиться по полной.

Анненский спохватился, когда к нему подошёл флигель-адъютант и попросил проследовать. Ужаснувшись, какой чепухой может оказаться забит череп, когда ерунда пролезла в уши прямиком из уст высокопоставленных болванов, Александр Павлович настроился на нужный лад и переступил порог царского кабинета.

— Ваше Императорское Величество, ротмистр Анненский…

— Довольно, Саша, – остановил Государь.

Флигель-адъютант закрыл арочную дверь.

Николай Второй выглядел утомлённым и сосредоточенным, хмурым и напряжённым, какими бывают люди, поглощённые государственными заботами или крепко ударившиеся головой.

— Мы хотим, чтобы ты присел, – повелел самодержец.

— Да, Ваше Величество.

Анненский опустился в кресло перед царским письменным столом Г-образной формы, сохраняя спину прямой, а вид почтительным. Он чувствовал себя во дворце чужим, как заноза. От впечатлений детства ничего не осталось.

— Почему ты нас покинул? – печально спросил Николай Второй.

Александр Павлович затруднился объясниться достаточно содержательно для того, чтобы оправдание могло прозвучать извинительно. Кроме себялюбия, истинных причин его отдаления никому из собеседников не виделось.

— Виноват, Ваше Величество.

— Саша, – с укоризною прервал Николай Второй. – Твоё стремление ловить людей не только огорчает нас, но и вызывает недоумение света.

Анненский терпеливо выслушивал нотацию. Он знал, как к нему относится общество из-за его отпадения, но не желал восстанавливать статус-кво и не видел, что нынче мог бы сделать ради этого.

— Клоаки Парижа изменили тебя до неузнаваемости, – продолжил Государь. – Ты предпочёл низы высшему свету. Неужели грязь привлекает тебя настолько, что ты считаешь обмен равноценным?

— Охота на людей так интересна, Ваше Величество, что я не нахожу в себе жестокости отговаривать от неё тех, кто ещё не пробовал её, – с привычным цинизмом молвил Анненский.