Книга Вне закона, страница 36 – Всеволод Крестовский

Но роковой час настал. Мертвый муж лежал в своем кабинете – и тут только почувствовала она весь ужас совершенного дела.

* * *

Эти полтора часа, которые, по приказанию любовника, она должна была безвыходно провести в своей комнате, казались для нее целою вечностью, минуты тянулись мучительно долго, и чудилось, что никогда-никогда не кончится это положение, что никто не придет и не нарушит ее одиночества, никто не выведет ее из этого оцепенения ужаса, и только одна тень мужа незримо, но слышимо и ощущаемо станет витать над нею.

Но вот в смежной комнате раздались чьи-то быстрые и тревожные шаги.

Вельтищева вся задрожала, но все-таки сделала над собою усилие и притворилась спящею.

— Сударыня… сударыня! – раздался на пороге смущенный и перепуганный голос Демьяна. – Максим Григорьевич… не извольте пугаться, сударыня… Максим Григорьевич, кажись, изволили скончаться.

Она стремительно поднялась с места.

— Что?!

— Я докладываю, что барин… кажись, померши…

— Кто?.. Кто такой?

Ирина Борисовна чувствовала, что кровь прихлынула ей к сердцу и мысли начинают путаться и теряться. Она почти машинально, почти сама не понимая, что и кому говорит, сделала последние вопросы.

Демьян пояснил ей, кто умер.

— Муж?.. Муж умер?.. Зачем?

— Не могу знать… может, мы и ошиблись, – пожал плечами Демьян, – но только очень похоже…

— Неправда… не может быть.

Она сделала над собою страшное усилие, выпрямилась всем станом и постаралась собрать потерянные мысли и весь остаток сил и энергии.

— Веди меня к нему! – приказала она и, чувствуя, что ноги дрожат и подкашиваются под нею, оперлась на плечо Демьяна.

Он привел ее в кабинет, где над оттоманкой стояли уже конторщик и несколько человек перепуганной и недоумевающей прислуги.

— Доктора… Платона Васильевича… и доктора, – проговорила она задыхающимся голосом, только еще появляясь в дверях кабинета, но еще не видя покойника.

Приближался страшный момент: ей – волей-неволей – надо было взглянуть в лицо мужа. Внутренний голос подсказывал ей весь ужас этого момента; она не хотела, не могла – просто органически не могла сделать этого и вместе с тем знала и чувствовала, что это будет – будет сейчас же, неизбежно, неотвратимо, что она должна это сделать, вопреки всей своей природе.

— Где он? – через силу вымолвила она, ни к кому не обращаясь.

Прислуга расступилась – и перед глазами Вельтищевой открылся полулежащий труп и глянуло на нее спокойное, мертвое лицо ее мужа.

В глазах у нее помутилось, застучало в висках, к груди подступила тяжесть обморочной дурноты – и с слабым, захлебывающимся криком она без чувств опрокинулась на руки Демьяна, успевшего поддержать ее в эту минуту.

Быстро подоспевшему доктору с мертвым нечего было делать, так как он сразу убедился, что здесь смерть вступила уже в полные права свои; но зато немало возни пришлось на его долю около Ирины Борисовны. Довольно продолжительный обморок принес такое потрясение ее организму, что можно было опасаться за очень дурные последствия. Доктор уложил ее в постель и употребил несколько успокоительных средств, стараясь пуще всего предупредить возможность нервной горячки.

С приездом Платона Вельтищева она несколько успокоилась и даже ободрилась. Он никак не ожидал, чтобы эта смерть подействовала на нее столь глубоко и сильно. Это его до некоторой степени и встревожило, и смутило: «Надо, черт возьми, наблюдать за нею, как бы она еще глупостей не наделала да не выдала бы и себя, и меня вместе».