Книга Вне закона, страница 171 – Всеволод Крестовский

Он постучался. Ему не отворили. Он еще и еще, и каждый раз все больше, все сильнее, но ответа ему не было. Казалось, Людмила решилась, что бы он ни выделывал, не подавать ему на сегодня отклика.

Вельтищев пождал, пождал и наконец, взбешенный до последней степени, но бессильный перед стальною непреклонностью жены, ушел в свою комнату.

Эту ночь он провел в одиночестве и почти без сна в своем кабинете.

Наутро, когда Людмила сделала уже свой туалет и как ни в чем не бывало с спокойною и ясною улыбкой вошла к мужу, он встретил ее холодно, сухо, надутый и видимо оскорбленный.

Она окинула его вопросительным и слегка удивленным взглядом.

— Позвольте узнать, – первым заговорил Вельтищев каким-то хриплым, надсаженным голосом, – что значит ваше вчерашнее поведение?

— А именно? – проговорила она, приготовясь парировать.

— Ваш странный уход в спальню и это милое замыканье? – пояснил Платон Васильевич.

— Не более как то, что я была очень уставши! – пожала она плечами с небрежною гримаской.

— И это вы до третьих петухов все верхом катались?

— Все верхом каталась.

— И вы думаете, что я настолько глуп, чтобы вам поверить?

— Но разве я заставляю вас верить себе?

— Но, наконец… наконец, я, как муж, имею право потребовать от вас отчета-с!

— Требуйте! – усмехнулась Людмила. – Разве я вам запрещаю?

— Так позвольте же узнать, где вы были?

— Мм… Как вам сказать?! В разных местах была.

— Это не ответ, Людмила Сергеевна! – с горечью воскликнул Вельтищев. – Я, кажется, не подавал вам повода издеваться надо мною.

— Бог мой! Но разве я издеваюсь?!

— Так потрудитесь прямо и честно ответить на мой вопрос! Вы были с Вязьминовым?

— Да, с Вязьминовым.

— Где же вы встретились?

— У него.

— Как у него?! Что это значит?

— У него в доме.

— Вы были в Вязьминовке?! – с ужасом и чуть не задыхаясь от ревности, вскочил с места Вельтищев.

— Да, в Вязьминовке, – подтвердила Людмила, спокойно и прямо глядя ему в глаза своим ясным как лед и как лед же холодным взглядом. – Я прямо туда и поехала, – добавила она в пояснение.

— Господи! Этого еще недоставало! – отчаянно всплеснув заломленными руками, опрокинулся Вельтищев в глубокое кресло.

— Да скажите, пожалуйста, из-за чего вы беснуетесь? – пожала плечами Людмила. – И что же тут особенного или неприличного, что я – женщина замужняя и самостоятельная, хотя бы уже по годам моим, – катаясь верхом, случайно заехала в дом к вашему же доброму знакомому, к пожилому, солидному человеку? Разве это может компрометировать меня в чьих бы то ни было глазах? Слава Богу, мы, кажется, еще порядочные люди!.. Он меня давно уже звал посмотреть его оранжерею, я ехала мимо, вспомнила и заехала кстати. Что ж тут «преступного»?

— И до полуночи вы всё любовались экзотическими растениями? – с горечью злобной иронии усмехнулся Вельтищев.

— Нет, не всё, но мы пили чай и потом ужинали, – спокойно и равнодушно сообщила Людмила, – а потом Вязьминов проводил меня до дому – вот и весь мой отчет, которого вам так хотелось.

— И вы находите, что это вполне прилично?

— Я уже высказала мой взгляд и надеюсь остаться при своем мнении.

— Да ведь это любовницы только так делают?

— И добрые приятели, – добавила Людмила.

— Людмила! Да не мучь же ты меня! – видимо страдая, из души выкрикнул Вельтищев, нервно схватив и потрясая ее руки. – Пойми же ты наконец, что я люблю тебя!