Книга Вне закона, страница 169 – Всеволод Крестовский

Тем не менее, сознавая это, он все-таки продолжал брать на себя неблагодарную роль, так что наконец в одну из подобных садовых прогулок Людмила сочла возможным отослать его домой под предлогом распорядиться чаем, которого ей вдруг будто бы очень захотелось, но которого она не пила, когда чай был подан.

Это само по себе ничтожное обстоятельство заставило заговорить молчавшего доселе Вельтищева.

— Мне весьма не нравится, что этот барин слишком часто к нам ездит, – с неудовольствием выговорил он жене по отъезде Вязьминова.

— Почему же так? Он очень милый и занимательный человек! – равнодушно отозвалась Людмила.

— Может быть, и милый, и занимательный, но мне это не нравится!

— А мне, напротив, очень нравится, – заявила на это жена тем же спокойным тоном.

— Но я не хочу, чтобы он бывал здесь так часто!

— А я, напротив, этого желаю, я не вижу причины, почему бы ему и не бывать?..

— Я, кажется, муж и хозяин дома и имею право заявлять мою волю!

— А я жена и еще более, чем ты, имею право назваться хозяйкой дома.

— Но я добьюсь того, что он не будет здесь больше! – вспылив, закричал Вельтищев.

— Тогда я буду бывать у него, – возразила жена, ни на йоту не изменяя своему образцовому спокойствию.

— Я посмотрю, как это будет.

— Очень просто, самым обыкновенным порядком, а если вы надумаете делать какие-нибудь скандалы, я вас брошу, уеду – вот и все! Не забывайте, мой милый, – прибавила она внушительно, но нестроптиво, – не забывайте, что раньше еще, чем выходить за вас замуж, я выговорила себе полную свободу делать, что мне угодно.

— Да, но при этом вы обещали не делать ничего такого, что могло бы касаться чести вашего и моего имени.

— И верьте, что я сумею сдержать свои обещания! – с легким поклоном подхватила Людмила, явно показывая тем, что дальнейший разговор на эту тему будет ей неприятен, а главное – совершенно бесполезен.

И Платон Васильевич должен был умолкнуть.

В другой раз, вернувшись под вечер с охоты, он не нашел в доме Людмилы.

— А где же барыня?

— Уехали верхом кататься.

— Одна?

— Никак нет, с предводителем.

— Вдвоем или и еще кто?

— Нет, только вдвоем-с.

— Седлай мне лошадь! Да живее, черт возьми вас всех! – закричал Вельтищев, не нашедший нужным умерить перед прислугой взрыв своей ревнивой досады.

Через пять минут у крыльца заседланный конь уже нетерпеливо бил копытом землю.

— По какой дороге они поехали? – спросил Платон, занося ногу в стремя.

— На Вязьминовку-с.

«А, черт возьми! Это не к нему ли!» – ненавистно подумал он в душе и, дав шпоры коню, как ошалелый, помчался по тому же направлению.

Проскакав около трех верст, он увидел впереди двух всадников, выезжавших на дорогу из осиновой рощи. Вглядевшись пристальней, Вельтищев узнал амазонку и ее кавалера.

В душе у него шевельнулось скверное подозрение, и сердце мучительно заныло. Он придержал коня и упорно смотрел вперед, желая и боясь подметить у жены и Вязьминова какое-нибудь движение, которое выдало бы ему воочию интимность их отношений. Он ждал и думал, что, может, она подаст ему руку, может, он обнимет с коня ее талию, привлечет к своему плечу ее головку. Но тщетно подсматривал Платон: ничего этого не случилось – и всадники, очевидно весело болтая между собою, шагом удалялись по дороге к Вязьминовке.