Книга Вне закона, страница 174 – Всеволод Крестовский

— Как где! А ее письма? Ведь она почти в каждом письме делает довольно прозрачные намеки на это дело, – она очень неосторожна! И поэтому каждое письмо ее чрезвычайно меня тревожит…

— Но ты-то сам, надеюсь, не делал ей в свой черед подобных прозрачных намеков? – заботливо спросила осторожная и предусмотрительная Людмила.

— Боже избави! Дурак я, что ли?

— Нет, да ты вспомни хорошенько!

— Ручаюсь, нет! – с полным убеждением заверил Платон Васильевич. – Я на этот счет всегда был с ней слишком предусмотрителен.

— А у тебя целы все ее письма?

— Все до единого.

— В таком случае их надо сейчас же уничтожить! – самым решительным тоном присоветовала Людмила. – Хотя я и уверена, что из этого не может возникнуть никакого дела, – продолжала она, – но, во всяком случае, никак не следует сохранять подобного рода документов. Ты должен уничтожить все, до последнего клочка бумажки, решительно все, что только может самому тебе напомнить про это дело. Оставь лишь те письма, которые вполне невинны по своему содержанию.

— Да уж со многими документами, а главное, с конторскими книгами и счетами это давно уже сделано, – открылся ей Платон Васильевич, чувствовавший внутренное смущение и неловкость в разговоре с женой, который так близко касался смерти его кузена: ему самому, в глубине своей совести, хотелось бы забыть про это страшное дело.

— Это очень умно, – серьезно похвалила его Людмила, которая и сама каждый день, как только разговор касался этой темы, испытывала подобную же неловкость относительно своего мужа, и потому, по возможности, всегда старалась избегать таких бесед. – Но если ты поступил так с другими документами, – продолжала она тем же серьезным тоном, – то и с ее письмами следует поступить точно так же. Давай их сюда – и через минуту их уже не будет!

Вельтищев принес ей из кабинета целую пачку.

— Припомни, все ли здесь? – заботливо осведомилась Людмила и, получив самый удовлетворительный ответ, собственноручно подожгла их. Через минуту свободный ток воздуха поднял пепел этих писем в открытую трубу камина.

— Теперь уже ничего более у тебя не осталось? – участливо спросила Людмила.

— Ничего! Все опасное или мало-мальски подозрительное – все уничтожено с этой пачкой!

— Ну, стало быть, и кончим раз навсегда наши разговоры на эту тему!

Вельтищев крепко пожал руку жены. Теперь он вторично, после ее свадебного подарка, мог видеть и убедиться, что приобрел в ней заботливого и охраняющего друга.

Ирина Борисовна приехала в Петербург. Первым ее делом было послать с Демьяном извещение о своем приезде на квартиру Платона Васильевича. Она нетерпеливо ждала и надеялась сейчас же увидеть самого Вельтищева, но вместо того перед ней предстал Демьян с каким-то странным – не то улыбающимся, не то недоуменным выражением в лице.

— Ну что?.. Был ты и видел его? – с живым нетерпением спросила Ирина.

— Был-с, только Платона Васильевича нет теперь в Петербурге: они уехали к себе в деревню, – доложил старый слуга ее покойного мужа.

Это известие показалось Ирине несколько странным: Платон терпеть не мог деревни и деревенской жизни.

— Давно уехал? – спросила она.

— Давно-с, уже пять месяцев скоро, а вернутся еще недели через четыре, не раньше.

— Пять месяцев! – воскликнула Ирина, которой это обстоятельство показалось просто невероятным. – Постой, да как же это? – продолжала она, соображая. – Пять месяцев… но ведь я еще месяца четыре тому назад получила от него письмо… Оно было послано из Петербурга?