Книга Вне закона, страница 103 – Всеволод Крестовский

— Что ты шепчешь? – лукаво подставляя ухо, приблизила она к его лицу свою щеку. – Старое забыто?.. Все забыто?.. Да?

— Да! – еще тише, с вибрацией какого-то внутреннего, глубоко потопленного страдания вымолвил Вельтищев.

И, гибко перегнувшись в стане, она увлекательно откинулась головою несколько назад от его лица.

— Да? Ну так целуй же твою прежнюю Людмилу!

Вельтищев в тот же день отыскал у себя адрес г-на Антизитрова и написал к нему весьма любезную записку, прося его пожаловать к себе завтра утром «по известному делу».

Господин Антизитров не замедлил явиться в назначенное время.

— Вот видите, какая аккуратность! Как сказал вам тогда, что по первому же зову предстану, так и предстал! – развязно начал он, с обычной бесцеремонностью протягивая руку. – Что, видно, по делу приспичило?.. Хе! Я ведь знал, что без меня не обойдетесь!

Вельтищева отчасти внутренно коробило от манеры этого господина; тем не менее он пригласил его садиться и предложил папироску.

— Папироску? – лукаво ухмыляясь, отозвался Антизитров. – Нет, папироски у нас и свои имеются; а вот у вас, должно быть, сигарки хорошие водятся, так вы уж мне одну преподнесите – смерть люблю хорошие чужие сигары!.. Я вполне понимаю, что для мыслящего реалиста хорошая сигара необходима, да, к сожалению, карман-то у нашего брата дырявый.

— Вы говорите, что можете устроить развод? – прямо к делу приступил Вельтищев.

— Развод? Могу-с! И даже с церемонией!

— Нет, да вы без шуток…

— То есть вне всяких шуток! И с церемонией, и без церемонии – как вам будет угодно! Я полагаю, впрочем, что с Коробовым особенно церемониться нечего.

И, закурив дорогую сигару, г-н Антизитров, тоже без всякой церемонии, глубоко завалился в кресло, заломив ногу на ногу. Этою позой он желал выразить свою независимость.

— Но ведь Коробов не хочет, – заметил Платон Васильевич.

— Ну и пущай его!.. Нам-то с вами что до его хотенья! Я и помимо его воли все это дело оборудую.

— Вот именно, я и желал бы знать те пути, которыми вы предполагаете устроить.

— Эге! Дудки-с!.. Так я вам и сказал! – с хитрецой ухмыльнулся Антизитров. – Это мой фортель!.. Главные мои основания вам уже известны, то есть что вы и госпожа Коробова останетесь совершенно в стороне, а уж как я обделаю – это мой секрет; вы только мне скажите: желаете или не желаете?

— Я вас потому-то и просил к себе.

— Понимаю-с. Ну а коли желаете, так давайте условливаться.

— Но как скоро можете вы все это устроить?

— О, я это живо! Месяц, ну, много – два, но уж никак не более, потому я вижу, что за фигура этот господин Коробов, я насквозь вижу человека и понимаю его, а потому и говорю, что с Коробовым дело это не потребует особенных проволочек. Мы его живо-с! Но коли я все это вам устрою благополучно, согласны ли вы будете дать мне пять тысяч?

— Конечно; об этом нечего и говорить, – согласился Вельтищев.

— Ну, нет-с, говорить-то всегда есть чего, и даже мало что говорить, а по-настоящему – законтрактоваться бы надо.

— Можно и законтрактоваться.

— Н-да-с!! Эдак-то оно обстоятельнее. Я, изволите ли видеть, человек прямой и честный, и откровенный человек, и притом «маленький человек», поэтому я с вас не заламываю чертову кучу денег, а прошу по совести, потому что – как честный работник – я знаю, что такое труд, и всякое дело оценяю по достоинству – чего оно стоит. Это так-с. Ну и… вот, соображая настоящее дело, я прихожу к заключению, что, по совести, оно стоит пяти тысяч, а потому более и не запрашиваю.