Книга Вне закона, страница 100 – Всеволод Крестовский

Вельтищев тихо поцеловал ее руку, и этот поцелуй был немым знаком его полного согласия. Да и что более оставалось ему?

— Я не смею рассчитывать на полное доверие, – смущенно заговорил он после некоторого молчания, – но чтобы вы хоть несколько верили в мою полную искренность, я прошу вас оставить эти деньги у себя, я решительно не увезу их с собою!

Людмила подумала и не согласилась.

— Мм… мне не совсем удобно, – сказала она. – При той кочевой жизни, которую я, вероятно, буду вести, таскать с собою такие крупные капиталы, с этими переездами, с этой отельной жизнью, – мало ли что может случиться!.. Это, во всяком случае, риск, а я ничем рисковать не желаю! Поэтому оставьте их лучше у себя в кассе; а с меня достаточно и той уверенности, что вы не распорядитесь ими самовольно.

— А если я возьму да вдруг удеру с ними в Америку? – грустно пошутил Вельтищев.

— Тогда вслед за вами тотчас же полетят агенты и телеграммы сыскной полиции, – отшутилась Людмила.

Но в этой шутке крылось весьма серьезное предостережение, и Платон Васильевич из ее легкого намека понял как нельзя лучше, что при малейшем его покушении на собственную свободу и на самовольное хозяйничанье деньгами ему тотчас же грозит неотвратимое и суровое преследование.

— Я хотя и буду далеко, но это не помешает мне следить за вами, – предварила она тоном все той же шутки. – А теперь берите вашу шапку и удаляйтесь! Не мешайте мне укладываться.

— Вы меня гоните! – проговорил он с грустной усмешкой.

— Непременно. А то как же иначе?

— Но теперь-то за что же?

— Ба! Я все-таки ведь не доверяю вам! – слегка рассмеялась она с обычной своею несколько лукавой кокетливостью.

— Когда же вы едете? – помявшись, предложил еще один вопрос Вельтищев.

— Думаю, что сегодня же вечером. Квартиру эту вы можете сдать и распродать все вещи.

— Но… могу я, по крайней мере, приехать проводить вас?

— Н… нет, это будет совершенно лишнее! – наотрез отказала Людмила. – Я запрещаю вам выслеживать меня, да оно вам и не удастся, а если вы точно хотите душевного спокойствия и желаете искренно примириться со мною, так лучше всего принимайтесь-ка скорее да энергичнее за бракоразводное дело, и тогда, Платон Васильевич, – клянусь вам! – вы будете еще счастливы!

— Счастлив… Но до счастья мало ли что может еще случиться! – скептически возразил Вельтищев. – Вы можете умереть… или я могу умереть – все мы ведь под Богом ходим! Умрете вы – документы рискуют попасть в посторонние руки, даже просто в руки полиции, которая вскроет их, и тогда – какое же мое-то положение?.. А умри я – вы рискуете остаться ни при чем, если деньги будут не у вас, а в моей кассе… И выходит, что для нас обоих такое положение крайне неудобно.

— Н-да, вы правы, положение рискованное! – медленно проговорила Людмила, вдумываясь в смысл сказанного. – Как же тут ухитриться, чтобы нам обоим было поспокойнее?.. Ведь вот все же выходит, что вы сами виноваты! – миролюбиво укорила она Платона. – Не убей вы мою веру в вас, не было бы и этих затруднений.

— Что ж делать! – вздохнул он. – Сделанного не воротишь!.. Значит, нам надо как-нибудь обоюдно загарантировать себя друг против друга.

— Хм… загарантировать… Легко сказать! В чем? – вопросительно пожала плечами Людмила. – Разве вот что? – предложила она, подумав. – Взамен денег выдайте мне на себя векселя на всю эту сумму.