Книга Король Гарлема, страница 107 – Саша Южный

Как можно было ответить ему, если он понимал нас с таким же успехом, как и мы его? Я послал его весьма далеко на русском языке, и, как ни странно, здешнего авторитета это устроило. Он важно кивнул и сделал жест, как бы давая нам разрешение пройти и отыскать себе место.

Особо в клетке было не разгуляться, кроме того, не хотелось шляться по этому зверинцу. Мы присели на пол недалеко от входа, под любопытными взглядами черных преступников, чувствуя себя белыми воронами в прямом и переносном смысле.

С правой стороны от нашей клетки стояла другая, точно такая же, с левой тянулась колючая проволока, к которой вплотную подступал лес. Я вздохнул и, привалившись спиной к решетке, вытянул во всю длину ноги. Нью-Йорк казался отсюда родным домом. В этот момент я по-настоящему понял, что все, казавшееся чужим там, было, в общем-то, не таким уж и чужим. Вот здесь, действительно, все чужое, настолько чужое, что можно подохнуть, как дохнет бактерия, попав в чужую среду.

— Никогда бы не подумал, что вот так кончу, – произнес Эдгар, с тоской глядя перед собой.

— Может, еще что-то изменится, – сказал я, слабо веря в то, что говорю.

Мне в голову пришла мысль, что если не найдут Джерри, то убийство священников запросто повесят на нас. Это ведь общемировая практика. Полиции тоже надо отчитываться, а два мертвых священника – не шутка. К тому же один труп все равно висит на мне. Хоть не обидно будет. Я усмехнулся.

В сумерках из леса поползла прохлада. Я сидел вплотную к решетке, смотрел в его темноту и думал о Лерке. После первой неудачной попытки я неоднократно пробовал дозвониться до нее и оборвал все телефоны-автоматы в округе, поскольку из бара не звонил из предосторожности, но трубку никто не брал. Потом я решился позвонить Парадоксу, но его телефон был отключен. Теперь уже я, наверное, не дозвонюсь никому.

* * *

Ночью, почувствовав у себя на горле чью-то лапу, я перевернулся на бок, перехватил ее одной рукой, а второй резко ударил в область локтя. Нападавший заорал и скрючился на полу рядом со мной. Я вскочил, и в этот момент кто-то навалился на меня сзади. Мои локти дуплетом выстрелили назад, и хватка нападавшего ослабла. Потом я выкинул правый локоть впереди и сбил с ног кого-то еще, но нападавшие не унимались.

Мои кулаки работали почти вслепую. Я чувствовал, как они крошат в темноте чьи-то зубы и челюсти. Подключить ноги сперва не имелось возможности, потому что противники возникали передо мной слишком близко, но потом мне все-таки удалось это сделать, и моя голень ударила кому-то в бедро. По тому, как оно неестественно прогнулось, я понял, что сломал его. Потом где-то в стороне я услышал крики Эдгара, но помочь ему я не мог. Мне самому приходилось туго. Я вертелся как волчок, раздавая удары направо и налево. Меня тоже били, и удары эти моментами были весьма болезненны.

В конце концов я, наверное, положил всех, потому что внезапно обнаружил, что вокруг никого нет. Я сел на пол, привалился спиной к решетке и почувствовал, что выложился весь без остатка. И не мудрено – бой был долгим, и мои кулаки работали в темноте, как две скорострельные пушки. Именно потому нападавшим не удалось подмять меня.

Утром, когда принесли завтрак – какую-то размазню, по виду напоминавшую кашу, надзиратель внимательно посмотрел на мою опухшую морду, но ничего не сказал.