Книга Зеркала и отражения, страница 58 – Игорь Москвин

Дочь хозяйки, очевидно, сочла слова петербургского чиновника хвастовством и только мило улыбнулась.

— Господин Коцинг, а мы чем можем помочь такой знаменитой службе? О вас пишут такие хвалебные статьи – будто бы вам не надо даже выходить из кабинета, ибо вы сразу видите преступника и имеете возможность по одной… – девушка склонила голову к плечу, беззастенчиво разглядывая Якова Яковлевича, – нитке… – и она улыбнулась.

— Катенька, – укоризненно произнесла мать.

— Мама, я говорю то, что думаю, и не хочу прятать свои чувства за стеной лицемерия, – вспыхнула дочь хозяйки. – Давайте лучше послушаем, чем мы можем помочь сыскной полиции, если она сама явилась в наш дом.

— Господин Коцинг, извините мою дочь. Она слишком дурно воспитана, – женщина повысила голос, и у неё чуть дрогнула нижняя губа.

— Мама, – примирительно посмотрела на мать Екатерина, – я не хотела вас расстроить.

Женщина отвернулась.

— Простите, что стал причиной вашей размолвки, но мне действительно нужна ваша помощь.

— Вот видите, мама, и нечего расстраиваться из-за пустяков.

— Я согласен с вами, Екатерина Семёновна.

— Так что надо от нас сыскной полиции, да ещё столичной? – на сей раз Екатерина не иронизировала и вопрос задала обычным тоном.

Яков Яковлевич, садясь за стол, обратил внимание на руки матери и дочери – хотел увидеть, носят ли они кольца, похожие на те, что были у покойниц.

Нет, ничего общего. Да, старшая Матунина носила два перстня, но камни в них были гораздо меньше и совсем прозрачные, они чуть поблёскивали в свете свечей. На руках Екатерины колец не было. Конечно, это ни о чём не говорило, но… Возникало «но», и его Коцинг не мог обойти. Спрашивать прямо он не мог – в ответ можно услышать ложь, чреватую неприятностями, а можно и правду, и тогда… А что тогда?

— Видите ли, милостивые государыни, если вы ответите на мои вопросы, какими бы глупыми они ни показались, вот тогда я вам отвечу на ваши. В том числе и на последний, – петербургский чиновник посмотрел на Екатерину.

— Задавайте, господин Коцинг, иначе я сгорю от своих.

— Будьте любезны мне сказать, платья вы себе шьёте в мастерской?

Екатерина даже бровью не повела, просто пожала плечами. Очевидно, хотела опять съязвить, но сдержала себя.

— Господин Коцинг, мне стыдно в этом признаться, – ответила за дочь старшая Матунина, – но недостаток средств приучил нас к экономии, поэтому мои девочки сами шьют свои наряды.

Яков Яковлевич облегчённо вздохнул, что не укрылось от обеих женщин. Они, не скрываясь, переглянулись.

— Вы случаем не знакомы с госпожой Серовой?

— Это которая мастерскую швейную держит? – поинтересовалась мать, хотя Коцинг скорее ожидал утвердительного ответа от дочери. Екатерина ничем не показала, что знает модистку или скрывает знакомство с ней. Даже чашка в её руке не дрогнула.

— Именно.

— Увы, господин Коцинг, я уже вам сказала, что у нас нет возможности шить платья у кого-то стороннего. Тем более госпожа Серова весьма известна в нашем городе, и цены у неё кусаются. Повторюсь, что нам не по карману платья этой дамочки.

При последних словах Екатерина покраснела. Петербургский чиновник понял, что причиной тому не личные тайны, а стыд за мать, которая так беззастенчиво говорит о семейных трудностях чужому человеку.