Книга Зеркала и отражения, страница 55 – Игорь Москвин

— Перед кончиной Пров Сергеевич вам ничего особенного не рассказывал?

— Господин Шереметевский, – поморщился хозяин, – мы ж с вами условились не лить впустую воду. Давайте поближе к сути дела.

— Ваш отец двадцать четвертого сентября прошлого года обнаружил тело мёртвой девицы. Вот что меня занимает больше всего.

Сергей Прович сплёл пальцы поверх выпирающего живота.

— И что вас заинтересовало?

— Пров Сергеевич что-нибудь об этом случае рассказывал?

— Что-то говорил, – не очень твёрдым голосом ответил хозяин.

Леонид Алексеевич ждал, что скажет Сергей Прович, но тот молчал. Лишь спустя некоторое время выдавил из себя:

— Не понимаю вас.

— Не видел ли ваш батюшка около покойницы какого-нибудь человека?

— Видел.

Шереметевский подался вперёд и оперся о столешницу.

— И кого же?

— Человека в тёмном верхнем платье. Поодаль стояла осёдланная лошадь.

— Ваш батюшка не рассказывал, как выглядел незнакомец?

— Господин Шереметевский, мой батюшка говорить был не мастер, но упомянул, и не раз, что незнакомца этого признал бы из тысячи подобных. Отличался Пров Сергеевич цепкой памятью, – сказал сын купца с неожиданной злостью. Видно, не раз был пойман на вранье, за что и доставалось от деспотичного батюшки. – Что увидит хоть раз, то навсегда запомнит. Амбарные книги начнёт листать, а потом приказчику строго так: «Фома, а здесь в прошлом году иные цифры стояли». Вот на этом многие и попадались. С моим стариком надо было ухо востро держать… всегда и везде.

— Сергей Прович, а как ваш батюшка оказался в тот вечер в трактире, да ещё в одиночестве? – полюбопытствовал исполняющий должность.

— Сам не понимаю, – развёл руками собеседник. – Вы знаете, никогда такого за ним не замечалось. А тут в канун такого праздника – и в трактир. Не понимаю…

— Может быть, встречался там с кем-то? – предположил Леонид Алексеевич.

— Да вы что! Чтобы батюшка в трактире назначил встречу?! Такого быть не может. У нас двери всякому гостю открыты, и вдруг – трактир… Нет, не могу даже представить. Все дела он решал либо дома, либо ездил домой к тому, кто мог принести ему барыш.

— Вам не приходила мысль, что Пров Сергеевич не сам преставился, а ему помогли?

Хозяин скривился, потом сощурил глаза, что-то прошептал толстыми губами и только потом посмотрел на петербургского чиновника.

— Мыслишки такие закрадывались, и не раз. А что, и вправду батюшку… убили? – последнее слово произнёс, словно выплюнул, с нескрываемой злостью.

— У меня есть такое предположение, – сухо произнёс Шереметевский.

Сергей Прович вскочил, стул с грохотом упал на пол, но он не обратил на это внимания и начал быстрыми шагами мерить столовую. Задел стол. Пошатнулся самовар.

— Не может того быть, ну не может, – шептал хозяин. Глаза его налились кровью, словно у бешеного быка. – Как же так? Как же так?

Потом остановился напротив гостя, оперся о стол и, глядя на Шереметевского дикими глазами, процедил сквозь зубы:

— Кто?

— Пока неизвестно.

— Почему же наш… – он резко мотнул головой, словно лошадь, которую дёрнул за вожжи извозчик, – мне сочувствие выказывал, а следствие не открыл?

Шереметевский понял, что речь идёт об исправнике.

— Видите ли, Сергей Прович… – Леонид Алексеевич не мог знать, сколько времени уйдёт на поиски таинственного убийцы, поэтому ссориться с местными властями не входило в его планы. Слово, сказанное в беседе, могло обернуться большими неприятностями в виде молчаливого препятствования дознанию.