Книга Зеркала и отражения, страница 59 – Игорь Москвин

— Мама, – тихо произнесла девушка.

— Катенька, что нам скрывать от гостя. Твой батюшка, упокой, Господи, его душу грешную, – старшая Матунина трижды перекрестилась, глядя в угол, на икону, – нам ничего не оставил, кроме пенсии. А на неё попробуй втроём проживи!

Екатерина снова поморщилась. Видно, не первый раз происходил подобный разговор, в котором среди жалоб звучали и упрёки.

— Вероятно, ваши вопросы закончились? – Дочь перебила старшую Матунину на полуслове, не заботясь о проявлении должного почтения к матери. – Теперь я могу вам задать свои?

— Да.

— Скажите наконец, что нужно от нас столичной сыскной полиции?

У Якова Яковлевича дёрнулся кадык, но обещание нужно было держать.

— По ходу дознания прозвучали ваши имя и фамилия, – Коцинг, не мигая, смотрел в глаза девушки. Та, вопреки ожиданиям петербургского чиновника, не дрогнула, не смутилась, не отвела взгляд, будто речь шла о чём-то стороннем.

— Только-то?

— Этого мало?

— Неужели в нашем городе только одна Екатерина Матунина?

— Представьте себе. Только одна походящего возраста.

Екатерина даже обрадовалась.

— Надо же! А я думала, что в городе у меня есть не только однофамилица, но и полная тёзка. Оказывается, я ошибалась. Видимо, поэтому вы интересовались госпожой Серовой?

— Совершенно, верно.

— Смею вас разочаровать, с этой дамочкой я не знакома, только слышала о ней и видела рекламу в местных газетах.

— Как же я… – Коцинг хотел добавить «упустил из виду», но не стал. Лицо его посветлело. – Ну да, реклама!

— Вы что-то хотели сказать?

— Нет-нет, хотя… Екатерина Семёновна, кто-нибудь из ваших знакомых мог представиться вашим именем?

— Никто, – покачала она головой. – Возможно, просто случайность.

— Столько лет находясь на службе в сыскной полиции, я для себя усвоил одну истину: таких случайностей в жизни не бывает.

— Всё равно, не знаю.

— Даже предположений нет?

— Нет.

— Господин Коцинг, я тоже не понимаю, – вмешалась мать. – При чём здесь наша Катенька?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

— Так выясняйте быстрее. Мне не хочется, чтобы пятно ложилось на нашу фамилию.

— Ваша сестра не могла представиться вашим именем?

— Зачем это ей? Если она имеет своё? Тем более, если это действительно она, то зачем называть фамилию? Ведь всё равно бы пришли к нам и выяснили правду. Нет, Лиза не могла так поступить. А если бы и сделала так, то наверняка назвалась бы чужими именем и фамилией. Не так ли?

— Вы правы, но кто-то же воспользовался вашим именем.

— Я не знаю, кто мог, – со всей искренностью произнесла Екатерина и надолго задумалась. – Нет, всё равно не понимаю.

— Но ведь вы о ком-то подумали?

— Увы, нет, вам просто показалось.

— Вы, как мне сказали, даёте уроки?

— Да, учительствую, – кивнула Екатерина.

Старшая Матунина ничего не говорила, только переводила взгляд с дочери на петербургского чиновника.

— Нет ли среди ваших учениц женщин двадцатитридцати лет?

— Нет, если только их матери, – улыбнулась девушка. – Я даю уроки детям.

— Никто не припоминается?

— К сожалению, нет.

5

— Батюшка был крайне удивлён. Покойница лежала словно живая. Когда он дотронулся до неё, то рука показалась ему тёплой. – Сергей Прович посмотрел на Шереметевского. – Он так сказал.

— Вы упомянули человека в чёрном, которого он видел рядом с покойницей. Что-нибудь говорил о нём?