Книга Зеркала и отражения, страница 109 – Игорь Москвин

Лицо барышни выражало доброжелательность, алые губы улыбались, обнажая белые зубки, но в глазах была заметна растерянность.

— Простите… – она сделала паузу, давая гостю возможность представиться полностью.

— Титулярный советник Гурский Роман Сергеевич, чиновник министерства иностранных дел. Некоторое время назад, – сыскной агент понизил голос и с таинственной интонацией продолжал: – Александр Александрович обращался ко мне с частной просьбой, вот я и явился лично, чтобы оповестить… – сыскной агент запнулся, не зная, какую фамилию произнести, чтобы не вызвать у барышни подозрений.

— Вы из столицы? – барышня продолжала улыбаться, но глаза… Гурский припомнил, что все, кто встречался с Покровским (или Ивановым), упоминали безжизненный взгляд, но во взгляде Анастасии можно было прочитать столько эмоций, что по спине полицейского пробежал холодок.

— Да, я из самого Петербурга, – он заставил себя улыбнуться, хотя почему-то захотелось прикрыть дверь, чтобы не видеть эти глаза.

— Значит, вы к Александру Александровичу?

— Именно к нему. Простите, а вы… – вроде бы ничего не сказал, но барышня как бы вскользь взглянула на свёрнутую газету в руках приезжего, а там отчётливо виднелись буквы «Новгор» и во второй строке – «листо».

Леонид Алексеевич всё-таки решился нанести Покровскому визит, но перед этим переложил в карман пиджака револьвер, предварительно взведя курок.

Дверь открыл сам хозяин. Высокий, болезненного вида человек с серым измученным лицом и чёрными глазами, которые казались провалами в потусторонний мир. Руки плотно облегали перчатки телесного цвета. Поначалу Шереметевский и не заметил их.

Оба смотрели друг на друга немигающими глазами, и каждый пытался не подать виду, что узнал своего визави.

Покровский только нахмурился и прерывисто вздохнул, словно сбросив тяжесть с плеч. Леонид Алексеевич напрягся.

— Проходите, господин Шереметевский.

— Вы меня знаете?

— Городок у нас маленький, все на виду. Особенно чиновники сыскной полиции, прибывшие для ведения дознания по просьбе нашего уважаемого губернатора.

Господин Серёжкин достал из шкафа запасные ключи.

— Если вы так говорите, Яков Яковлевич, то, пожалуй, необходимо проверить. Вдруг… – И тут же умолк, словно набрал в рот воды.

Квартира, которую занимал господин Покровский-Иванов, состояла из двух спален, столовой, гостиной, длинного коридора, большой кухни с плитой. Казалось довольно странным, что постоялец проживал в одиночестве и редко бывал в квартире. Зачем тогда транжирить попусту деньги? Непонятно.

— Разрешите пройтись по комнатам?

— Да ради бога, – пожал плечами господин Серёжкин. – Если надо по службе… Но поведайте мне, что натворил господин Покровский.

Просьба осталась без ответа.

В первой спальне вещей постояльца не оказалось. Коцинг остановился посреди комнаты и внимательно осмотрел её, ничего не упуская. Складывалось впечатление, что здесь никто не проживал. Но тогда с какой целью бралась внаём квартира?

Коцинг осмотрел вторую спальню и столовую, вернулся в гостиную.

— Иван Иванович, а господин Покровский здесь точно проживал?

— А как же! – господин Сережкин улыбнулся. – Первое время сидел здесь безвылазно. Вот потом…

— У вас не сложилось впечатление, что он хотел именно отсидеться?

Иван Иванович замялся, словно не хотел выдавать жильца, но, видимо, что-то в голове щёлкнуло. Если Покровским занимается сыскная полиция, то как бы не попасть в сообщники.