Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 42 – Александра Каплунова

А еще ко мне стала заходить Айбике. На третий день она самолично возглавила мой переезд в новые покои. При том располагались они вот вроде и женском крыле, а как-то особняком. То ли для того, чтобы лучше было видно, кто ко мне ходит, то ли чтоб отгородить меня от остального женского общества. Как бы то ни было, мне и самой так было спокойнее. Тем более, что с комнат, что мне отвели, имелся отдельный выход на улицу, на отдельный задний двор, где разбили небольшой плодово-ягодный сад.

— Весной здесь красиво, — шепнула мне Салейко, когда мы первый раз решили провести тут чаепитие.

Айбике же после моего переезда решила устроить мне приватный разговор. Именно на том чаепитии. Правда толку с того разговора вышло мало. Женщина ушла в оборону и все больше мне улыбалась и уклончиво отвечала на мои вопросы общими фразами. Да так, что я под конец в лоб ее решила спросить:

— Твой нейтралитет, дорогая кетхуда, меня порой удивляет, — я покачала головой. Хотела ведь вызнать у нее, кто стоит в покровительстве за спиной Лейлы, что засранка ничего не боится.

— Я здесь давно, — Айбике улыбнулась, отпивая из тонкой фарфоровой чашки, что держала на манер пиалки, — и пусть бы твой подход к делу мне импонирует, но позиции других пока куда сильнее. Ты неизведана, дорогая будущая первая жена.

— Единственная, — фыркнула я, поправляя ее. Айбике хитро улыбнулась.

— Коли будет так, возможно и мое мнение переменится.

Я больше не стала пытаться ее выспрашивать на опасные темы. Захочет сама сторону занять — сообщит. Или не сообщит, это уж смотря чью. Но по крайней мере сейчас она открыто сообщила мне, что не станет ни во что вмешиваться. Что ее задача, как и велел оглан, поддерживать порядок в гареме.

Зато служаночки мои, что Любава, что Салейко, проявляли себя наилучшим образом. Постоянно подсовывали мне записочки с новыми интересностями. Так я узнавала, кто в гареме с кем связан. Кто в подворье за что отвечает. Какие сплетни среди людей гуляют.

А заодно и то, что Весняна какие-то явно свои цели преследует. Любава раз застала ее на перешептывании с каким-то степняком. Прямо за сараем шушукались, уже в сумерках. При том я б поняла еще какой-то любовный интерес, но Любавушка сказала, что те явно ругались. И что степняк тот уж очень стар был. И когда разошлись они, Весняна бледна была, точно покойница.

Спросить у нее напрямую я пока не решалась. Ждала. Да и внимание мое было на другое обращено.

Неделю спустя мы все снова собрались у амбара. Арслан пришел сам. Не поленился же.

Тимофей с Кутлугом уже разложили на чисто выскобленном столе две одинаковые тетради.

— Ну, маленькая княжна, — обронил оглан, и снова не разобрать мне, чего больше в голосе, насмешки или любопытства? — Показывай свою науку.

Я кивнула Тимофею. Старик откашлялся в бороду и повел пальцем по строкам медленно, чтоб оглан поспевал. Кутлуг держал свою книгу, сверял. Сходилось. Дата в дату, мешок в мешок, вес в вес. И мера единая, конечно, тоже очень помогала.

Я следила за тем, как Тимофей читает, и на одной из строчек попросила приостановиться.

— Вот, погляди, — я заранее про эту ситуацию узнала уже. — Третий день, пошло расхождение, — и Кутлуга позвала. Тот кивнул, подтверждая, и тоже эту строчку показал, у него-то исправления не было. — Не досчитали сперва двадцати мер. При том без умысла произошло, верно говорю, Тимофей?