Онлайн книга «Смеющаяся Река»
|
— Нет, благодарю вас, — помотала головой Лохлин, и лешачиха безмятежно сложила руки на груди. — Ну, раз так — увидимся вечером. Юха вернется из лесу и съест ваши пироги — его волчий аппетит не то что мой, птичий! Сату невозмутимо кивнула и пошла к порогу, сделав знак Лохлин. Та чуть помялась и последовала за домовихой, затем решилась спросить: — Эта ваша хозяйка леса всегда такая? — Нелюбезная? — усмехнулась Сату. — Да, ее лучше не злить. Но кто еще смог бы в Другом Лесу нас представлять? К тому же леший ее держит в руках, когда надо. Ты в их дела лучше не лезь, благо у нас на кухне своих полно. Поморщившись, Лохлин вновь поплелась в избу Яна, где предстояло вычистить кухню до блеска после стряпни. Однако застав там Снежану, ведьма кое-что придумала и воодушевилась. Ей захотелось проверить на той свои ментальные способности — заглянуть в ее детскую память, расшевелить чувство потери и, быть может, снять с нее чары. Девушка не могла поверить, что Снежана приняла свою судьбу сознательно, без всякого насилия над ее разумом и эмоциями — а в нем, по рассказам охотников, Лахтины были весьма сильны. Но и себя Лохлин не считала слабой. Она выбрала удачный момент, когда женщины закончили уборку и расселись у стола. Снежана и Тарья решили вознаградить себя кофе с булочками, а Лохлин отказалась, чтобы не расслабляться, — слова лешачихи о еде казались толковым предупреждением. Зато супруга Яна с удовольствием жевала сдобное тесто и смотрела на огонь в очаге, ее щеки порозовели от неги, а сердце будто не ведало никаких забот и огорчений. Лохлин завела с ней пустой разговор о местных порядках и предстоящем празднике, а сама вглядывалась в глаза Снежаны — внимательно, но не слишком настырно, — и взывала к ней, пытаясь пробить щит беспамятства. «Вспомни! Вспомни, как ты была одета в тот день, как были убраны твои волосы, болела ли у тебя поутру голова или живот. Какие ты слышала звуки, какие ощущала запахи? Помнишь ли ты тот зимний холод, хруст снега под ногами? Вспомни, вернись и подумай, хотела бы ты что-нибудь изменить в том дне». Поначалу казалось, что Снежана вообще не реагирует, словно ее душа закрыта семью печатями. Затем румянец поблек, улыбка замерла на губах, женщина отодвинула кружку и пробормотала: — Прости, Сату, мне что-то нехорошо. Может, заработалась или Солнцестояние так действует… — Всякое может быть, — нахмурилась Сату и оглядела ее. — У тебя уже близится женское недомогание? — Да… боюсь, что опять так, — призналась Снежана, понизив голос. — Не горюй, в эту ночь Велхо проведет для вас обряд. Он убедит высшие силы дать новую жизнь, — промолвила Сату, поднявшись и обняв ее за плечи. Присутствия Лохлин они словно и не замечали. Зато она порадовалась первой маленькой победе. Пусть не удалось залезть в мысли Снежаны, но Лохлин хотя бы стерла с нее эту опостылевшую улыбку сытой кошки, которая радуется еде и приюту и не ведает других забот. Выходит, не так уж все ладно в этой общине — у супругов до сих пор нет детей, а колдунам позарез нужны наследники! Вот она, благодатная почва, — надо только расспросить брата, не замечал ли он за младшим Лахтиным чего-нибудь двусмысленного… Впрочем, Лохлин столкнулась с Гленном, едва выйдя из кухни. Брат поджидал ее во дворе, багровый от злости, с пульсирующими жилками в висках. Мимоходом Лохлин вспомнила, что так было в его «родном» теле, а не у мистера Янга, — случайность или энергетика Гленна действительно вытеснила все прежнее из оболочки? |