Онлайн книга «Смеющаяся Река»
|
Кухня здесь действительно была больше, светлее и уютнее, чем у Ильи, благодаря нескольким деревянным панно на стене, пестрым баночкам со специями и легкой узорной занавеске. Все это, вероятно, выбирала хозяйка, жена Яна, которая уже спешила им навстречу. — Я уже все подготовила, Сату! — сообщила она. — Благо Хейкки еще вчера привез свежие продукты. Делаем как обычно — круглые с мясом, длинные с рыбой, а на сладкое ягодные булочки? — Все верно, Снежана, — улыбнулась домовиха. — Гляди-ка: я тебе помощницу привела, так дело еще бойчее пойдет! Заодно и посмотрим, какова она в хозяйстве, — если они с Илмаром поладят, так будет на острове еще одна нареченная домовая! Вначале Лохлин вздрогнула от отвращения и стыда, поняв, что не одна Сату знала о прошлой ночи, — о ней, видимо, уже болтали все, кто имел дар речи, да и немая Тарья снисходительно улыбалась. Но все эти мысли отступили, когда Лохлин узнала в Снежане сестру Зои Ключевской — бывшую избранницу Великого Старца, которого охотница звала Карачуном! Она прежде слышала об этой женщине и недоумевала, как можно жить с теми, кто у нее на глазах убил ее родителей и брата. Неужели она зачарована, как Тарья, или такая же беспринципная, как эта финская семейка и их потусторонние прихвостни? Лохлин твердо решила это проверить, а пока только процедила: — Знаете, я не очень хорошая кухарка и только испорчу вам продукты. — А мне Илмар говорил другое, — заметила домовиха. — Или будешь утверждать, что в городке он с твоей сестрой-близнецом повстречался? Вот твой передник, вставай ближе к очагу — этот огонь особенный, он заряжает еду живительной энергией, обостряет вкус и придает нам бодрости. Лохлин подчинилась, но вскоре любимое дело увлекло ее и даже пробудило азарт. На пару со Снежаной они лепили пироги, Сату с дочерью ловко ставили их в печь, домовиха дышала на огонь и вскоре доставала выпечку — оформившуюся, пышную, золотисто-румяную. Дивный запах разлился по кухне, и девушка невольно сглотнула слюну. Но внутри еще кололо и ныло предчувствие чего-то неправильного и зловещего, вбираемого вместе с этими картинами, ароматами и вкусами. Слишком ярко, слишком выверено, слишком сладко… Затем Сату накрыла противни чистыми полотенцами и сказала Лохлин: — Пусть угощение дожидается гостей, а вот эти пироги мы с тобой отнесем лешачихе — у нее тоже руки не из того места растут, только с охотничьим ножом и управляются! Теперь сама поест и волколака своего угостит, а то совсем исхудал. — Непочтительно ты о хозяевах леса отзываешься, Сату! — улыбнулась Снежана. — И буду отзываться, пока мы с Линдой вместе в баню ходим и позволяем мужьям кое-какие шалости, — хитро прищурилась домовиха, посыпая сладкие булочки пудрой. Затем она взяла один поднос, а другой протянула молодой ведьме. «Шалости! Да в вашем возрасте о душе бы стоило думать, если бы она у вас была!» — мысленно съязвила Лохлин. Однако лешачиха оказалась вовсе не старой и далеко не безобразной — впрочем, даже не это обескуражило девушку. Вход в лесную избу украшали какие-то дикие амулеты в виде человеческих черепов. Когда Сату постучала в дверь, та распахнулась сама и поначалу Лохлин показалось, что внутри никого нет. Зато бросились в глаза гирлянды из сухих грибов и ягод, корневищ причудливой формы и фигурок, вылепленных из янтаря. |