Книга Смеющаяся Река, страница 72 – Людмила Семенова

Затем в полутьме сгустился ядовито-кислотный дымок, запахло болотом и Лохлин увидела абсолютно голую зеленоволосую женщину в плетеном кресле-качалке. И услышала глухой надтреснутый голос хозяйки леса, похожий на вороний клич.

— Чем обязана, Сату?

— Да ладно тебе, Линда, будто не помнишь, какой сегодня день! — улыбнулась домовиха, ставя поднос с пирогом на приземистый столик. — Принимай дары от Велхо и покажись вечером перед людьми. Хватит уже мхом покрываться!

— Дары! Будто он сам готовил! А людям-то я покажусь, только как им это понравится? — шутливо пригрозила Линда, поднимаясь с кресла и ступая в полосу дневного света. Ее тело завораживало дикой красотой и силой, несмотря на мертвенную бледность кожи с черно-зелеными прожилками. Длинные волосы переплетались с травинками, стеблями осоки и комьями мха, а кое-где виднелись украшения из костей и человеческих зубов. Такое же ожерелье висело у Линды на шее. Осмотревшись, она подошла к Лохлин вплотную и устремила в ее лицо ярко-изумрудные глаза.

— А это кто такая? — спросила Линда, обращаясь к Сату.

— Кельтская девчонка, которую вытащили из грота вместе с нашими ребятами. Велхо еще не решил, что с ней делать, так пусть хоть на кухне помогает!

— Колдунья? — этот вопрос был уже адресован самой Лохлин.

— Да, — пролепетала девушка, — но я рада помочь вам перед праздником! В нашей стране его тоже очень чтят. А этот пирог приготовила я, хотя без вашей подруги вряд ли справилась бы…

— Ну давай посмотрим, — сказала лешачиха с усмешкой и в то же время настороженно. — Только сначала попробуй сама, а то мало ли что ты туда подмешала!

— Что вы имеете в виду?

— А я разве неясно выразилась, девочка? И без обид: хозяйка леса ничего из человеческих рук не принимает на веру. Со мной даже Волхв считается, — надменно улыбнулась Линда.

— Не с тобой, а с твоим мужем, — вмешалась Сату.

— А ты молча завидуй, рыжая! — спокойно отозвалась Линда. С недоумением поглядев на обеих демониц, Лохлин отломила кусок пирога с краю и стала жевать. Линда удовлетворенно кивнула, следя за каждым ее движением и даже за ритмом дыхания. Затем повернулась к ней спиной, демонстрируя крепкие белые ягодицы, налила какое-то питье в кружку и протянула девушке. Та, дожевав пирог, отдышалась и запила — отвар был теплым, пах влажной землей и какими-то лесными травами.

Вдруг перед глазами пронеслась тесная неуютная комната, разбросанные игрушки, детский стул, приставленный к двери, — бесполезный барьер между своим мирком и владениями взрослых, где царили какие-то непонятные и страшные законы. За дверью слышался густой, тяжелый, неприятный гул из двух голосов, знакомых, но не родных, — женского, сорванного страхом и бессилием, и мужского, довольного и пресыщенного чужой болью, покорностью, безысходностью.

— Что вы мне дали? — прошептала Лохлин, опомнившись.

— Ничего особенного, — пожала плечами Линда. — Просто дом стоит на обочине Другого Леса, а через наши окна постоянно странствуют силы из разных миров. Заглядывают, отдыхают, набираются сил и летят дальше по своим делам. В их присутствии обнажается человеческая аура и подсознание, особенно во время еды.

— Поэтому окна и не застеклены? — сообразила девушка.

— Да, таков наш обычай. Хочешь еще что-нибудь узнать?