Книга Смеющаяся Река, страница 44 – Людмила Семенова

Мужчины вытащили оставшиеся контейнеры с рыбой на самую большую платформу, куда уже сходились местные жители. В сумерках все они, одетые в серые резиновые плащи и такие же сапоги, с тусклым взглядом и неподвижными лицами, сами походили на каких-то водяных существ. Неожиданно от толпы отделилась прихрамывающая фигура в легкой белой рубахе и черных штанах, и Илья сразу узнал Коди-Хенрикки. Улучив момент, он подошел к домовому, и тот протянул ему руку.

— Как и условились, я обогнал вас, Велхо, — заговорил Коди-Хенрикки, задумчиво поскребя каштановую бородку, — и с местными домовыми уже переговорил. На сей раз есть на примете подходящий человек!

— Ну кто? Не томи!

Но Коди-Хенрикки как всегда начал издалека:

— Заметил, что Галины сегодня нет? Ее младшенький вернулся с очередной шабашки, но успел все растратить и забрал деньги у матери. Так что сидит она теперь на картошке и хлебе, на рыбу уже не хватит.

— Понял, к чему ты клонишь! Да рыбы я и так ей дам, — отмахнулся Илья, — а этого Сергея давно пора было забирать. Только могут возникнуть проблемы, она же до сих пор над ним квохчет как наседка!

— Шутишь, Велхо? Проблемы! Будто ты с сумасшедшей бабой не справишься! — усмехнулся Коди-Хенрикки.

— Жестко ты, Хей, — заметил Илья.

— Ну, это не мой дом, нечего и миндальничать! Хотя таких хозяев любой домовой мог бы только терпеть, ты не хуже меня знаешь!

Илья, конечно, знал — пресловутая Галина была как раз из тех женщин, о которых он говорил Тревору. По профессии она была швеей, но заодно мыла полы в библиотеке на большом острове, чтобы прокормить старшего сына и внука. Мужчина после наводнения стал инвалидом и потерял всякую связь с реальностью, его жена утонула, а сын, который тогда был еще младенцем, теперь значительно отставал в развитии. Семья получала пенсию и пособие от города, но этого катастрофически не хватало — главным образом из-за того самого Сергея. Ему уже исполнилось тридцать, но он толком ничем не занимался, перебиваясь случайными заработками. Тем не менее у Галины он всегда был любимчиком: память о его болезненном детстве и чувство вины перевешивали все житейские невзгоды в настоящем. Илью это давно возмущало, но теперь появился весомый повод вмешаться — и к грядущему Солнцестоянию он был как нельзя кстати.

— Ладно, скоро закончим с покупателями и сразу к ней, — тихо сказал Илья, — а ты передай домовым, чтобы за ним проследили, а то еще ускользнет.

Тем временем Ян сбыл почти всю рыбу, и остаток Илья передал домовому для Галины. Потом он поручил Тревору присмотреть за Шиханом и в сопровождении сына отправился к женщине, а Коди-Хенрикки незаметно удалился.

Дом Галины казался отсырелым и снаружи, и внутри, — темные стены без штукатурки, вмятины на полу, пятна плесени в углах, тяжелый запах лекарств и какой-то гнили. Хозяйка, укутанная в выцветший платок, суетливо вышла Илье навстречу и натянуто улыбнулась. Она была всего на несколько лет старше его, но уже казалась старухой — иссохшие от влаги и холода руки, дрожащие тонкие губы, ввалившиеся щеки. Когда-то Водяной Змей жалел ее, теперь же, окончательно поняв, ради чего Галина еще держится на свете, смотрел на нее лишь с бесстрастным любопытством.

— Ну как семья, Галя? Можно повидать? — спросил он.