Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 39 – Ксения Соболева

Дом Роан, если верить карте, владел юго-восточными провинциями и считался алым домом боевой крови. Символ - дракон с раскрытой пастью над копьём. Семья Эвелины. Военные, финансисты, поставщики оружия, попечители академии. Дом Арденн, род Каэля, стоял отдельно: северная ветвь, ледяная кровь, служение короне, надзор за академическими печатями. При упоминании Арденнов прежняя Лиана внутри меня привычно напряглась, но я подавила это. Интереснее было другое: в длинном списке великих домов не прозвучало ни одного Морвэйна. Ни в разделе мятежей, ни в разделе исчезнувших линий, ни в разделе запрещённых браков. Будто такого дома никогда не было. А ведь в дневнике Лианы это имя было обведено вопросами.

Я подняла руку.

В аудитории это произвело эффект почти неприличного жеста. Магистр Тервин запнулся на середине фразы. Несколько человек обернулись. Эвелина слегка приподняла бровь, будто моё участие в учебном процессе было ещё одной формой наглости.

— Да, кадетка Вейр? - осторожно спросил магистр.

— В списке домов-основателей, который мы проходили на прошлом месяце, упоминалось семь кровных ветвей, но на карте отмечены только шесть. Седьмая была утрачена или вычеркнута из курса?

Тишина стала очень аккуратной.

Магистр Тервин посмотрел на карту, потом на меня, потом почему-то на верхние ряды, словно искал там разрешения отвечать. Эвелина больше не улыбалась. Мира опустила глаза в тетрадь. Селеста - вот она была рядом с Эвелиной, высокая девушка с холодной красотой статуи, чёрными волосами и губами, слишком яркими для учебного утра, - медленно повернула ко мне лицо. Память Лианы отозвалась болезненным уколом: Селеста Варн. Не самая громкая, но самая жестокая. Если Эвелина ломала открыто, а Мира шептала, то Селеста любила красоту разрушения. Она умела улыбаться так, что человек сам начинал чувствовать себя уродливым.

— Вопрос не относится к сегодняшней теме, - сказал магистр Тервин.

— Но относится к карте.

— Кадетка Вейр, после вашего… состояния вам лучше сосредоточиться на базовом материале.

Верхние ряды ожили тихим смешком. Я наклонила голову и записала в тетрадь: «Седьмая ветвь - не обсуждать публично. Тервин боится». Потом подняла глаза и мягко сказала:

— Разумеется, магистр. Базовый материал всегда удобнее, когда в нём нечего уточнять.

Он сделал вид, что не услышал. Лекция продолжилась. Но теперь я чувствовала на себе уже не один взгляд, а несколько. Эвелина смотрела как хозяйка, обнаружившая, что служанка роется в закрытом шкафу. Мира - как человек, который пытается вспомнить, сколько именно она успела выболтать прежней Лиане. Селеста - с холодным удовольствием. Для неё я, кажется, становилась интереснее. А это было плохо. Хищник, которому скучно, опасен; хищник, которому интересно, опасен вдвойне.

После истории была теория родовой магии, потом сухая грамматика древнеимперского языка, где я спасалась только тем, что тело Лианы помнило склонения лучше меня. К середине дня голова раскалывалась, но я упрямо сидела, писала, отвечала, где могла, и молчала, где незнание могло выдать слишком многое. Несколько раз мне подбрасывали записки. Первую я не стала разворачивать, просто положила под чернильницу. Вторую раскрыла: «После вчерашнего решила стать умной?» Я написала внизу: «Нет, просто рядом с вами контраст заметнее», - и отправила обратно по ряду. Через минуту где-то сверху раздалось сдавленное фырканье, потом злое шипение. Третья записка оказалась пустой, но стоило коснуться бумаги, как по пальцам пробежала мелкая искра. Детская магическая пакость, неопасная, но неприятная. Я не вздрогнула. Просто аккуратно сложила лист и сунула в карман. Улики - вещь полезная, даже если выглядят как мусор.