Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 40 – Ксения Соболева

К обеду слухи обо мне успели сменить форму несколько раз. В столовой я услышала, что меня вернули по личному приказу ректора; что я шантажирую магистра Орна; что лекарь нашла на мне следы не нападения, а неудачного приворота; что я теперь притворяюсь потерявшей память, чтобы избежать исключения; что Каэль Арденн разговаривал со мной наедине почти полчаса. Последний слух особенно оживил женскую часть академии. Ректор, видимо, был здесь не просто начальником, а местной религией, к которой разрешалось испытывать благоговейное влечение, пока оно не выходило за рамки сословной приличности. Прежняя Лиана нарушила не столько мораль, сколько монополию: низкая девочка посмела желать того, что высокие считали возможным желать только красиво, издалека и между собой.

Я села за самый край длинного стола младшего круга и попыталась есть. Похлёбка была горячей, серой и почти безвкусной, но тело приняло её с такой благодарностью, что стало ясно: вчера я почти ничего не ела. За соседними местами быстро образовалась пустота. Никто не хотел сидеть рядом с позорницей, особенно теперь, когда она перестала вести себя предсказуемо. Только худой темноволосый парень, которого я заметила ещё в Главном зале, прошёл мимо с подносом, замедлился, словно хотел сесть, но потом встретился взглядом с кем-то за моей спиной и пошёл дальше. Я не обернулась. Не стоило показывать, что заметила. В этом месте даже сочувствие могло стать поводом для наказания.

После обеда я снова должна была показаться магистру Лиор, но до этого стояла в расписании тренировка по общей выносливости. Не боевая магия, не поединки, а обычная физическая муштра на нижнем дворе. Лиор наверняка запретила бы, но разрешение было сформулировано хитро: «учебное присутствие без активной нагрузки». То есть я должна была явиться, стоять в стороне, наблюдать и не падать. Звучало почти безопасно. Именно поэтому я сразу насторожилась.

Нижний тренировочный двор был широким прямоугольником между двумя крыльями академии. С одной стороны - каменная лестница к оружейным залам, с другой - арка, ведущая к конюшням и летним площадкам. На стенах висели тренировочные щиты, манекены, кольца для лазания, деревянные шесты и тяжёлые цепи с грузами. Под ногами - утоптанный песок, местами потемневший от старых следов магического огня. Зимний воздух был колючим, и от дыхания кадетов поднимался пар. Тренировку вёл широкоплечий магистр с коротко стриженными седыми волосами - мастер Гравен. Его память Лианы помнила как человека прямого и грубого, но не обязательно злого. Он оценил мою бледность, повязку под воротником и сказал:

— Вейр, сегодня смотришь. Упадёшь - сама поползёшь к лекарю, я не нянька.

— Учту, магистр.

Он хмыкнул, будто не ожидал нормального ответа, и отвернулся к остальным. Кадеты начали разминку: бег по кругу, прыжки, работа с деревянными шестами. Я стояла у стены, завернувшись в короткую форменную куртку, и наблюдала. Мышечная память Лианы отзывалась на упражнения тревогой. Она была не сильной, но старательной. Слишком старательной. Делала больше, чем могла, чтобы никто не сказал, что дочь служанки ленится. Потом всё равно говорили. Сильные здесь имели право уставать, слабым разрешалось только не соответствовать.

Я заметила Эвелину почти сразу. Она не тренировалась в общей группе младшего круга - у золотого крыла были отдельные занятия, более престижные, с лучшим инвентарём и личными наставниками. Но сегодня она появилась на нижнем дворе вместе с Мирой и Селестой, будто случайно проходила мимо. На Эвелине был короткий тренировочный плащ алого цвета, подбитый мехом, совершенно непрактичный, но великолепно подчёркивающий её статус. Мира держалась чуть позади, как тень с мягкими глазами. Селеста шла рядом, легко, лениво, будто двор, песок, холод и люди вокруг были сценой, специально выстроенной для её скуки.