Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 342 – Ксения Соболева

Я осталась внизу.

Каэль увидел.

Наши взгляды встретились через зал.

И он понял, что я поняла.

Сайра Венн подняла руку.

Шум начал стихать. Не сразу, но стих. Главный зал снова стал тем, чем умел быть лучше всего: чашей для приговора.

— Академия драконьей крови переживает тяжёлый час, — начала она мягким, почти скорбным голосом. — За последние дни мы стали свидетелями ряда событий, нарушивших порядок, безопасность и доверие между домами, преподавателями и учащимися. Были предъявлены тревожные материалы, требующие проверки. Были высказаны обвинения против членов Совета, преподавателей и старших наставников. Были допущены опасные проявления нестабильной крови, поставившие под угрозу учащихся.

Нестабильной крови.

Опять.

Нира рядом со мной сжала кулаки.

Сайра продолжала:

— Совет крови не отрицает необходимости расследования. Но расследование не может вестись лицами, утратившими беспристрастность, скрывшими сведения, превысившими полномочия и вступившими в личную связь с объектом спорной крови.

Зал дрогнул.

Вот оно.

Не с Сарвена начали. Не с сердца полигона. Не с убийств. С «личной связи». Потому что это проще всего. Толпа всегда быстрее понимает грязь, чем структуру преступления. Скажи «ритуальное искажение памяти древнего сердца» — люди растеряются. Скажи «ректор и ученица» — они зашепчутся сами.

Каэль не пошевелился.

Маэрс развернул первый документ.

— Совет крови предъявляет ректору Каэлю Арденну предварительные обвинения в сокрытии опасной крови Лианы Вейр после испытания родовой чаши, незаконном удержании материалов седьмой линии, препятствовании внешнему надзору, фальсификации статуса защиты через дом Арденн, вмешательстве в процедуру запечатывания опасной магии и личной связи с кадеткой, чьё дело он обязан был рассматривать беспристрастно.

Каждое обвинение било не только по нему. По нам обоим.

Сокрытие опасной крови — он действительно скрыл результаты чаши. Чтобы Совет не забрал меня. Или чтобы самому понять. Или из страха. Всё сразу.

Удержание материалов — да. Он не отдал архивные пакеты.

Препятствие надзору — да. Слава богам, препятствовал.

Щит Арденнов — да. Мы сами вчера проговаривали: это будет оружием против нас.

Личная связь — вот яд. Слово, в которое можно спрятать всё: поцелуй, желание, доверие, спор, защиту, мою свободу, его вину. Они назвали это не любовью, не желанием, не выбором, даже не ошибкой. Связью. Как незаконный контур. Как заражение решения.

Зал зашумел сильнее.

Я стояла неподвижно. Так неподвижно, что, кажется, даже дышать перестала.

Лиор рядом прошептала:

— Не сейчас.

— Я знаю.

Но знание резало.

Каэль поднял голову.

— Мне предоставят слово?

Сайра Венн посмотрела на него почти с сожалением.

— После оглашения мер.

— То есть после приговора.

— После временного решения о стабилизации власти в академии.

— Конечно.

Его голос был спокоен. Слишком. И именно это бесило их сильнее, чем крик. Если бы он оправдывался, они могли бы прервать. Если бы нападал, объявили бы мятежником. А он просто называл вещи.

Маэрс развернул второй лист.

— До завершения внешней проверки Каэль Арденн отстраняется от должности ректора Академии драконьей крови. Его доступ к центральным и нижним печатям временно блокируется. Дом Арденн лишается права единоличного щита над Лианой Вейр до рассмотрения вопроса о злоупотреблении родовой защитой. Сам Каэль Арденн подлежит аресту Совета крови как лицо, препятствующее стабилизации и способное воздействовать на носительницу опасной крови.