Книга Печать Забытой Эпохи, страница 63 – Эмбер Скай

Я посмотрела на серебряный перстень, потом на мужчину, стоящего передо мной.

Внутри разлилось глубокое, ни с чем не сравнимое чувство абсолютной защищенности. То самое, о котором мечтает каждая взрослая женщина, уставшая тащить весь мир на собственных хрупких плечах: знать, что за твоей спиной стоит надежный, сильный, преданный человек, чье слово крепче любого гранитного монолита.

— Спасибо, Рейнар, — негромко произнесла я, сжимая прохладное серебро в ладони. — Я сберегу его.

Герцог тепло, открыто улыбнулся, отступая на шаг назад:

— На рассвете я ухожу с разъездом на дальние форпосты. Нужно подготовить отчет для Тайного совета и закрыть рты столичным ищейкам. Но к Зимнему Салону… я вернусь. Во главе личной гвардии.

Он поправил рукава рубашки:

— Отдыхайте, Верадель. Вам нужны силы. Через две недели мы перевернем столичный свет с ног на голову.

— Доброй дороги, лорд Кроуфорд. Берегите себя на перевалах.

Рейнар коротко наклонил голову, задержал на мне долгий, полный скрытой нежности взгляд и бесшумно вышел из библиотеки, притворив за собой тяжелую дубовую дверь.

Я осталась одна у ночного камина.

На ладони приятно холодил кожу серебряный перстень с вороном.

На столе тихо остывала глиняная кружка.

Грими на карнизе сладко всхрапнул во сне, выпустив колечко сизого дыма.

Я посмотрела на огонь, чувствуя, как на губах сама собой расцветает легкая, счастливая улыбка.

Жизнь определенно налаживалась.

А в далекой, сырой столице виконт Джулиан Моро еще даже не догадывался, какой сокрушительный сюрприз приготовила для него судьба.

— Это неслыханно! Возмутительно! Джулиан, ты обязан немедленно что-то сделать, иначе я просто умру от позора!

Хрустальный флакон из-под розовой воды с глухим звоном врезался в бархатную обивку кушетки и отскочил на персидский ковер, оставив на шелке темное, расползающееся влажное пятно.

Я сжал виски пальцами, чувствуя, как в висках начинает пульсировать тупая, раскаленная боль.

В гостиной моего столичного особняка на улице Золотого Льва стоял удушливый запах пудры, лавандового спирта и женской истерики.

Селеста металась по комнате, шурша юбками утреннего пеньюара из лазурного шелка. Ее хорошенькое, густо набеленное личико перекосилось от злобы, а накрашенные кармином губы кривились в капризной, злой гримасе:

— Ты слышал, что сегодня заявила графиня де Валуа на чаепитии у маркизы?! Она при всех… при всем высшем свете показала маленькую баночку из зеленого стекла и сказала, что это «эликсир вечной молодости от непревзойденной леди Верадель»! Они все мазали этим руки! Все охали и ахали! А когда я сказала, что твоя бывшая — обычная нищая сумасшедшая, графиня де Валуа при всех назвала меня слепой провинциалкой, не смыслящей в истинном благородстве!

Селеста с визгом топнула ножкой в расшитой бисером туфельке:

— Меня! Баронессу Дюваль! Опозорили из-за твоей никчемной бывшей жены!

— Заткнись, Селеста, — процедил я сквозь зубы, не открывая глаз. — Ради всех демонов, закрой свой рот хотя бы на пять минут.

— Что?! — баронесса задохнулась от возмущения, подскочила ко мне и уперла унизанные кольцами руки в бока. — Ты смеешь мне грубить?! Ты, жалкий банкрот, который не может оплатить счет моей модистки?! Мадам Лебрен сегодня утром отказалась отдавать мне бальное платье из рубинового бархата! Сказала, что пока виконт Моро не покроет старые векселя, она не пришьет к подолу ни единого горностаевого хвостика! Где обещанное золото, Джулиан?! Где твои победы за карточным столом?!