Книга Спаси меня, командор!, страница 121 – Саша Смит

Аргус подошёл неслышно, как тень.

— Амалия, – сказал он тихо. – Время.

Я кивнула. Встала. Мы отошли в маленькую боковую комнату, где раньше, наверное, хранилась придворная утварь. Сейчас там было пусто. Аргус закрыл дверь, и мы остались одни.

Он положил ладонь мне на грудь, поверх платья. Холодный металл его амулета коснулся кожи. Аргус зашептал слова заклинания, что и в прошлый раз. Я чувствовала, как холодная нить вплетается в сердце, обновляя заклинание. Тик-так. Тик-так. Ещё два дня.

— Готово, – сказал он, убирая руку. – Приходи ко мне завтра. Если оно будет.

— Если будет, – повторила я.

Аргус полез в карман мантии и достал небольшую глиняную флягу.

— Выпей, – сказал он. – Настойка пустырника и ромашки. Нервы успокоит. Ты вся натянута, как тетива.

Я взяла флягу, отхлебнула. Горьковато, с травяным привкусом. Тепло разлилось по груди.

— Спасибо, – сказала я, возвращая флягу.

Аргус спрятал её обратно и посмотрел на меня долгим взглядом. В его выцветших глазах я увидела жалость.

— Если я выживу, я лично нанесу Корину смертельный удар. За всё. За то, что он сделал с моей семьёй. За Финна. За каждого, кто погиб из-за него. Я воткну ему нож прямо в сердце.

Аргус не отшатнулся, не испугался. Он спокойно пожал плечами и сказал ровно.

— Не важно, кто нанесёт удар, Амалия. Важно, чтобы он был в сердце. В нужное время. В нужном месте.

Аргус полез за пазуху и достал маленький свёрток из чёрного бархата. Развернул, внутри лежал кулон матери. Серебряная звезда, которую он забрал у меня в самом начале.

— Я ошибался на счёт его природы, – сказал он тихо. – Этот кулон не усиливает магию носителя, как я предполагал. Он рассеивает магию тьмы. Отводит её, ослабляет вокруг владельца.

Я смотрела на кулон, не веря своим глазам.

— Артефакт активируется простым заклинанием.

Аргус протянул мне кулон. Я взяла дрожащими руками, надела цепочку на шею. Холодный металл коснулся кожи.

— Спасибо, – сказала я.

— Не благодари, – ответил Аргус. – Это заслуга Финна. Это он разгадал тайну, всё было написано в дневнике твоей матери.

Мы вышли из комнаты, и никто ничего не заметил.

Лина работала без остановки.

Она стояла на коленях в луже тёмной, почти чёрной крови, перевязывая бойца, которому не повезло попасть под удар меча. Парень был молод, лет восемнадцати.

— Я умру? – спросил он, когда она стягивала край раны тугой повязкой.

— Нет, – отрезала Лина. – Ты будешь жить.

Я прошла мимо, не останавливаясь. Моим ранам никто не мог помочь.

Она заметила меня, кивнула. Я кивнула в ответ. Слова были не нужны.

В углу, на отдельном тюфяке, укрытый чьим-то плащом, лежал Орландо. Живой. Я вздохнула свободнее.

В малой приёмной, куда никто не заходил, я остановилась у окна, закопчённого до черноты. Внутри не было ничего. Те чувства, что переполняли меня когда-то, страх, ярость, надежда, любовь – куда-то исчезли, оставив после себя только ледяную пустоту.

— Амалия.

Голос королевы.

Я обернулась. Она стояла в дверях без короны, в кольчуге, с мечом на поясе. Волосы убраны в пучок. Она выглядела так, будто не спала двое суток. Наверное, так и было.

— Ваше величество, – я склонила голову.

— Ты хочешь меня о чём-то спросить. Я вижу.

Я помолчала. Потом решилась.

— Вы не жалеете? Что не отдали меня Корину тогда, на переговорах?