Книга Спаси меня, командор!, страница 128 – Саша Смит

Свадебного ужина не было. Вместо этого мы с Вульфом сидели на обломках южной стены, пили горячий шоколад из походных кружек и смотрели, как над городом поднимается луна.

— Ты жалеешь? – спросил он.

— О чём?

— Что так быстро? Что без платья и гостей?

Я покачала головой.

— Я жалею только о том, что не сделала этого раньше.

Он обнял меня, и мы долго молчали. Город под нами засыпал.

А через неделю Орландо подошёл ко мне, когда я сидела на скамейке.

— Амалия, – сказал он, присаживаясь рядом. – Вы добились многого. Ваша магия окрепла. Но не думайте, что это предел.

Я повернулась к нему.

— Вам ещё много чему надо учиться. Да и оттачивать уже имеющиеся навыки никогда не бывает лишним. – Сказал он подняв палец. – Я предлагаю продолжить обучение. Не как в академии до вашего изнеможения, а час в день. Не больше.

Я не стала раздумывать.

— Согласна.

Мы возобновили тренировки на следующий же день. Теперь это было не изнурительное многочасовое напряжение, а спокойная, размеренная работа.

Лина… с Линой у нас не заладилось.

После битвы она молчала. Избегала меня и стала другой. Она по-прежнему помогала в лазарете. Но когда я подходила, её лицо становилось отрешённым, как у человека, который смотрит сквозь тебя.

Через три дня после битвы я нашла её на стене. Там, где погиб Финн.

Она сидела на краю, свесив ноги вниз, и смотрела на равнину перед городом,туда где стояло войско Корина. В руках она держала очки Финна.

— Лина, – позвала я.

Она не обернулась.

— Я знаю, – сказала она тихо.

Я замерла.

— Что ты сказала?

Она наконец повернулась ко мне. В её глазах была только пустота.

— Я догадывалась что что-то не так, но теперь я всё знаю, как ты могла, он ведь верил тебе.

— Лина…

— Не надо. – Она встала, сунула очки в карман.

Она ушла. С тех пор мы не говорили.

За две недели город преобразился. Улицы расчистили, повреждённые дома начали отстраивать заново. На месте ворот поставили новые, дубовые, обитые железом.

Жизнь возвращалась. На площадях снова торговали, в харчевнях пахло жареным мясом, дети играли в мяч. Люди, которые разбежались по лесам, потянулись обратно.

Вульф взял меня за руку и повёл на север от города, в сторону старого городского кладбища. Оно расположилось на пологом холме.

Кладбище встретило нас тишиной. Не мёртвой, а живой, травяной, с запахом свежескошенной травы и полевых цветов. Птицы пели в кронах лип, а внизу, за оградой, блестела на солнце река.

Мы поднялись на холм. Здесь было несколько свежих могил – тех, кто умер от ран уже после битвы. Но две из них стояли чуть поодаль, под старой берёзой, на самом краю, откуда открывался вид на весь город. Я узнала это место. Вульф показал его мне ещё в первый день, когда мы хоронили павших. «Здесь хорошие люди будут лежать с миром», – сказал он тогда.

Он оказался прав.

Я опустилась на колени перед двумя камнями. Не надгробьями – простыми валунами из светлого гранита, привезёнными из карьера за рекой. На одном было выбито: «Кассиан Торнвальд. Сын, брат, воин». На другом: «Финн Хейл. Искатель правды. Друг».

— Здесь хорошо, – сказала я.

— Я хотел, чтобы им было спокойно, – ответил Вульф, садясь на траву рядом. – Под берёзой. С видом на город, который они защищали.

Кассиан не любил семейный склеп. Он говорил, что там душно и пахнет плесенью. Не знаю, откуда в нём взялась такая чувствительность, может от его матери. Но здесь, под открытым небом, среди цветов и птичьих голосов, ему было бы хорошо. Финн же любил тишину и покой. Он вечно прятался в архивах, зарывался в свитки. На этом холме, где даже ветер шепчет едва слышно, он нашёл своё место.

Я коснулась камня Кассиана. Пальцы скользнули по шершавой поверхности, и мне показалось, что гранит чуть тёплый – нагрелся за день на солнце.

— Спасибо, – сказала я тихо.

Я повернулась к камню Финна.

— Ты хотел знать всё, – прошептала я. – Прости, что не уберегла. Спи спокойно. Правда осталась с нами.

Я посидела ещё немного, глядя на две могилы.

— Им бы здесь понравилось, – сказала я.

— Я тоже так думаю.

Вульф обнял меня, бережно, как будто я была сделана из самого дорогого, что у него есть.

Мы пошли вниз по тропинке. Я обернулась на прощание. Два камня под берёзой, два имени. И река внизу, которая текла дальше, как течёт жизнь.