Книга Не злите добрую колдунью!, страница 121 – Марина Ефиминюк

Заклятие изменило агат. Острые кромки сгладились, камни приняли форму аккуратного овала, а внутри, в самой глубине, замерцало крошечное сердечко светлой магии.

Я специально проверила браслет, повернув его к свету. Огонек пульсировал: увеличивался и уменьшался.

Понятно, что надолго заклятия не хватит, но никто и не собирался держать дракона в светлом доме в качестве питомца. Ведьмак отчалит к себе в темную башню, как только мы окончательно поменяемся магией. И снова наступит тишина. Только Йосик будет скакать по кухне, да Нильс храпеть над учебниками. Если раньше не сбежит.

Почему эта мысль показалась такой тревожной? Ведь мне хотелось тишины и спокойствия. Кажется.

— Держи. – Я протянула школяру готовый амулет.

— Спасибо, – прошептал он и с таким благоговением огладил камень большим пальцем, что я даже заволновалась.

— Школяр, ты в порядке?

— Ага.

— Тогда подвязывай, – скомандовала я и начала завязывать концы кожаного шнурка так, чтобы сунуть руку и быстро затянуть, пока они не расползлись в разные стороны.

— Танита, помоги ему, – прозвучал голос Фентона.

Я удивленно обернулась. Похоже, ведьмак следил за нехитрым чародейством из кухонных дверей.

Браслет, конечно, немедленно распутался. Пришлось начинать заново.

— Давай завяжу, – подойдя, предложил ведьмак.

— Он будет кусаться магией.

— Переживу, – хмыкнул он, забирая из моих рук шнурок.

— Ладно. – Я протянула запястье.

Светлая магия действительно взъерошилась ежистыми острыми искрами, но быстро опала. Случайно и невесомо касаясь кончиками пальцев моей кожи, отчего по руке бежали мурашки, он связал тонкие полоски.

— Фея, тебе идет светлая магия, – вдруг произнес Фентон со странной полуулыбкой.

— Ты только сейчас это осознал? – хмыкнула я.

Он одарил меня странным задумчивым взглядом и скомандовал:

— Если все готовы, то выдвигаемся. Надо успеть вернуться до темноты.

Отряд у нас был что надо! Впереди шел нагруженный ведьмак. Рядом, стараясь не отставать, частил школяр с плетеной корзиной. Следом я тащила на веревке-поводке умертвие, как козу, которая все время пыталась отвлечься то на бабочку, то на воробышка, то просто замирала посреди дороги… А за нами, бодро выцокивая табуреточными ножками, переваливался Йосик.

— Ну-ка, домой! – попыталась я шугануть призрачного пса.

Тот замер, подняв одну ножку, но стоило отвернуться, как он мелкой перебежкой сократил расстояние и снова засеменил за всеми.

— Танита! – крикнула я девушке, провожающей нас у калитки. – Забери табуретку!

Рысцой доскакав до Йосика, а потом поскакав за Йосиком, она опасливо обежала по дуге умертвие, в общем-то, не проявляющее никаких признаков жизни, кроме умения передвигаться. Но после ночной прогулки даже это давалось ему с большим трудом.

— Иди ко мне, песик. – Девушка ловко подхватила табурет под мышку и вдруг выпалила: – Госпожа светлая чародейка!

— А? – искренне изумилась я, очередной вспышке вежливости.

— Я тут это… – Она смущенно махнула рукой в сторону дома. – Видела, как вы колдовали. Или как там у вас, светлых, называется? Во! Чаровали! И что подумала… Возьмите меня в ученицы!

— Ты же темная прислужница.

Она что-то прикинула в уме. Видимо, считала, сколько еще времени обязана прибавлять седины ведьмаку и потом, разделавшись с прежним магическим долгом, прийти и заставить седеть меня.