Книга Не злите добрую колдунью!, страница 118 – Марина Ефиминюк

— В сторону! – резко приказала Тому.

— Зачем? – с несвоевременной педантичностью, когда надо молчком подчиняться, а не уточнять, спросил он.

— Смотрите, мертвяк! – в страшной панике заорали сзади. – Вилы! Где вилы, мужики?

— У меня топор! – вскрикнул мясник.

И вот кого, скажите мне, люди добрые, спасать? Несчастного Дюка или толпу идиотов от этого Дюка?

Как говорится, хотите, чтобы птицы замолчали – потушите свет. Я погасила магический шар. Мир мгновенно погрузился в темноту. Перед глазами поплыли световые круги, и на пару секунд я сама оказалась ослепленной.

Вокруг разносились испуганные крики отчаянных королевских подданных активной гражданской позиции с вилами и прочим оружием в руках. Кто-то требовал запалить потушенный факел, а ему отвечали, что факел потерян безвозвратно. Другой орал, чтобы мясник перестал размахивать топором, пока все еще живы.

Сквозь непроницаемый мрак ко мне неслась стремительная тень. Было четко слышно рычание. Я выбросила руку вперед, готовая огреть Дюка очередной печатью… и из ладошки вылетел бодренький дымок.

Пришло время для импровизации, и, стыдно сказать, я пожалела, что не прихватила из дома лопату. По ходу разобралась бы, кого ею бить.

— Да чтоб вас всех сожрали! – рявкнула в сердцах и оттолкнула архивариуса, практически станцевавшего на моей ноге. На меня-то Дюк не кинется.

Том падать почему-то не пожелал, устоял и еще обиженно бухнул:

— Зачем же толкаться?

Секундой позже его сбил с ног Дюк.

— Нельзя! – рыкнула я. – Замри!

Глаза постепенно привыкали в темноте. Оцепенелый Том валялся на земле, Дюк сидел на корточках, готовый прыгнуть, как огромный зверь, и вцепиться жертве в горло. В общем, замерли все. И даже мужики за спиной перестали голосить.

— Фу! – скомандовала я.

Дюк утробно и недовольно зарычал.

— Ко мне!

Кровожадный монстр опять огрызнулся.

— Кому я сказала?!

Он тихонечко разогнулся и потрусил в мою сторону.

— Он меня едва не сожрал! – истерично завопил архивариус. – Я чуть не стал кормом!

Умертвие резко повернуло голову и рыкнуло, заставив стонущего парня прикусить язык. Понятия не имею, почему из толпы народа он выбрал именно худого, как оглобля, архивариуса. Может, стоял ближе или пах вкуснее других. А может, просто чем-то не понравился.

Я от души шлепнула Дюка ладонью по лбу, и в разные стороны вырвался дымок темной магии:

— Да прекрати ты стращать народ!

В тишине кто-то тихо и очень испуганно проговорил:

— Госпожа чародейка, он что, ручной?!

Полагаю, сегодня случится ночь тавернщика. Лихие охотники на умертвий устроят поминки по прошлой жизни, неожиданно разделенной на «до» и «после» страшной минуты, когда все узнали, что умертвия можно дрессировать. Как бы в Круэле не началось поветрие и юные дамы вместо собачек не стали заводить кровожадных Дюков.

С Фентоном мы встретились на развилке торгового тракта. Широкий и накатанный путь уходил в сторону соседнего Веспока, а узкая одноколейка тянулась между полей и расходилась тонкими лучами к фермерским жилищам. Один такой, разбитый и перекрытый кустами, вел к чародейскому участку.

— Где нашла? – спросил ведьмак, оглядывая Дюка с кляпом в пасти. Я вела умертвие за веревку, замотанную на связанных лапах.

— На кладбище, – буркнула я.

— Как прошло?

— Не заставляй меня вспоминать этот круэльский позор, – вздохнула я. – За Дюком гналась толпа мужиков.