Книга Бедовый месяц, страница 58 – Марина Ефиминюк

— Тереза.

Я взялась за предложенную руку, вышла из кареты и подхватила его под локоть. Даже слегка обалдела от собственной смелости. Но ведь мужей можно без застенчивости хватать. Замечательная же точка опоры!

— Вы сюда приезжали каждую зиму? – полюбопытствовала я, когда догадалась, что он знает местные улочки как свои пять пальцев.

— Последние пару лет не удавалось, – ответил он. – Открывали новые драконьи фермы. Было не до отдыха.

— Поэтому вы фактически не появлялись у нас до свадьбы? – с невинным видом принялась подтрунивать я. – Лидия утверждала, будто вы слишком близко приняли к сердцу примету, что жених не должен видеть невесту до свадьбы.

— Так и сказала?

— Да. Я посоветовала ей читать поменьше любовных романов. – Я помолчала и напрямик спросила: – Все-таки, почему вы сделали мне предложение?

— Почему вы его приняли? – легко ускользнул он от ответа.

— Мне импонирует то, как вы составляете письма, – хмыкнула я, тонко намекнув на исключительно деловой тон предложения руки и сердца. – Я подумала, что мы смогли бы стать друзьями.

— Мы уже женаты, – напомнил Филипп.

— Супруги не могут быть друзьями? – фыркнула я.

— Верите в дружбу между мужчиной и женщиной? – Он иронично улыбнулся.

— Судя по вашему ехидному тону, вы в нее не верите.

— Нет, но ваша наивность мне тоже нравится.

— Тоже? – оживилась я и с весельем заглянула в его лицо. Как ни странно, Филипп едва заметно улыбался. – Что еще вам во мне нравится? Уверена, вы умеете делать шикарные комплименты!

— Детская непосредственность.

— Пф… Не могли на ходу сочинить что-нибудь приятное? – подувяла я. – У Рендела и то лучше получается, а он, между прочим, отставной военный.

— Я тоже служил.

— Серьезно? – Я изумленно округлила глаза.

— Два года после окончания учебы, – согласился он.

— И вы жили в казармах?

— Даже, бывало, ночевал на голой земле.

Зато понятно, почему он без проблем обходился без камердинера. Всегда думала, что избалованные богачи не способны самостоятельно вставить в петельки запонку, а Филипп прекрасно справлялся без слуг, подносящих галстук, пиджак и утреннюю газету. Оказывается, у него имелся богатый опыт выживания в полевых условиях. В палатку-то кофе на блюдечке никто с поклоном не принесет.

— То есть деревянная раскладушка – не самая жесткая постель, на которой вам приходилось спать, – пошутила я.

— Да, но я ни разу не спал на голой земле женатым, – с особым вкусом ответил Филипп на колкость.

— Семейная жизнь бывает непредсказуемой, – сумничала я.

— Вы, похоже, об этом много знаете.

— Иногда я тоже почитываю любовные романы. Грешна! Мои соратницы надо мной все время подсмеиваются.

— Соратницы?

— В смысле, подруги.

Неожиданно я поймала его острый, проницательный взгляд. Обсуждать подвиги в Женском клубе по защите магических тварей что-то желания не возникало. Не зная, как вернуть разговор в безопасное русло, я выпалила первое, что пришло в голову:

— Вам нравилось служить?

— Я был обязан отдать долг королевству, как любой маг моего положения, – просто ответил он. – Потом не стало отца, и ко мне перешли семейные дела.

— А ваша матушка?

— Покинула нас гораздо раньше.

Перед мысленным взором возникла красивая женщина с семейного портрета Торнов, висевшего в библиотеке столичного особняка. Судя по изображению, картину рисовали, когда Филиппу было не больше десяти лет. В том мальчике, в его взгляде, осанке и даже крепко сжатых губах уже сквозила небрежная аристократическая надменность, с какой он смотрел на людей, став взрослым мужчиной.