Книга Бедовый месяц, страница 142 – Марина Ефиминюк

— Конечно, – с достоинством ответила она.

— В смысле, в этих.

— Верьте мне! – вдруг с большим пафосом призвала она, видимо, не желая признаваться, что этот край Сиала для нее дик и не познан. – Я никогда и нигде не путаюсь.

На этом спорном заявлении Лидия затравленно посмотрела через плечо и тихо пробубнила:

— Мы же вернемся?

— Непременно… – отозвалась я. – Когда-нибудь.

Кажется, мы все вздохнули с облегчением, когда добрались до парилок.

— Какие здесь изящные названия! – восхитилась Марджери и принялась вслух читать таблички: – «Туманный лес», «Горный ручей», «Энтильский трактир»…

— «Энтильский трактир»? – встрепенулась Лидия. Похоже, подсознательное ей намекало. Не то чтобы она когда-то страдала похмельем и избавлялась от него в любимом дядюшкином заведении, но, как говорится, на чужбине аллергию на херес и намек на малую родину лечит.

А я почувствовала глухую тревогу.

— Вам не кажется все это очень странным? – спросила у соратниц по банной красоте.

— Да, ты права! – тоном моего бывшего преподавателя этикета согласилась Марджери. – Странно называть парилку в честь энтильского трактира. Они там что, камни элем поливают?

— Давайте туда заглянем на минуточку, – с надеждой попросила Лидия, явно почуяв скорое избавление от недуга.

Согласна, алкогольные пары вылечат ее куда как скорее, чем ментоловые благовония. Но остальная часть женского коллектива ни в чем не виновата и не заслужила похмелья после лечения теткиного похмелья.

— Да я не о том, – поморщилась я, оглянувшись через плечо на абсолютно пустой проход. – Вы заметили, что здесь нет ни одной дамы?

— И прекрасно! Не придется ютиться, – фыркнула мадам Торн и указала на дверь с надписью «Туманы Сумрачного пика». – Нам сюда.

Я скромно промолчала, что в моем ритуале обожествления упоминалось о чем-то сухом, но отбиваться от женского коллектива не хотелось.

Табличка не соврала, и внутри парной оказалось поистине туманно. Горячий и влажный пар ненавязчиво пах эвкалиптом. Сквозь густую завесу проглядывались очертания фонтана. С шипящим звуком он выбрасывал к потолку опадающую струю воды, замирал на несколько секунд и снова шептался.

Мы нырнули в туман, наткнулись на деревянную полку, куда следовало садиться и вдыхать целебный эвкалиптовый аромат, и приступили к ритуалу. Раскрашивались быстро, в молчании. Не хотелось угореть прежде, чем свершатся омоложение и обожествление. Обалдевшие от заковыристых путей, ведущих к молодости и красоте, опустились на скамью. Преображаться.

Булькал фонтан. От духоты медленно закипала кровь. Травяная маска упорно съезжала с лица. Я пыталась пошевелить бровями, но тщетно. Большая капля затопила глаз, превратив меня в одноглазое лихо. Выйдет такая красота из тумана – всю жизнь за мгновение вспомнишь.

Тетки тоже были страсть как хороши! Лидия с толстым слоем разведенного вулканического пепла напоминала гоблина. Если бы тот начал сереть. Мадам Торн красовалась цветом лица поизящнее: нежно-розового конфетного пралине. Оно покрывало лоб, нос и подбородок. В Марджери будто швырнули праздничный торт. И попали.

— Не пора ли нам умыться? – промычала я, не размыкая губ.

— М-м-м, – согласилась со мной Лидия.

— Еще рано, – неразборчиво пробубнила Марджери, сидящая посередке. – Красота требует жертв!