Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 38 – Катя Кекс

— Хорошо, — Наташа достаёт масло, раскладывает стол. — Раздевайтесь и ложитесь. Сегодня глубокий массаж плеча и спины.

Ни слова. Ни взгляда. Ни намёка. Я стягиваю футболку и ложусь. Она начинает работать — её пальцы привычно впечатываются в мышцы. Но я не чувствую боли. Я чувствую только обиду. Я не ждал спасибо. Не ждал «ах, как мило». Но хоть что-то. Хоть намёк. У неё же должны были загореться щёки. Должны были. А тут — как робот.

Или…

Может, Михалыч дал не тот адрес? Может, она живёт не в сто одиннадцатой? Я перебираю в голове варианты. Может, курьер перепутал дверь? Может, соседка забрала? Может…

— Наташ, — говорю я как можно небрежнее.

— Что?

— А у тебя квартира правда сто одиннадцатая?

Её пальцы замирают. На секунду. Потом продолжают.

— Если вы хотите узнать, доставили ли цветы, — говорит она ровно, — то да. Доставили. Букет белых роз. Без открытки. От неизвестного отправителя.

Я молчу. Чувствую, как уши горят, а она продолжает:

— Но не стоило этого делать.

— Почему?

Она не отвечает. Её пальцы скользят по моей спине — профессионально, чётко. Но я слышу, как она дышит. И я знаю — она не злится. Она просто не хочет показывать.

Я поворачиваю голову — насколько могу в этом положении — и смотрю на неё. Наташа замечает и отворачивается. Но я успеваю увидеть. Румянец. На щеках. Тот самый.

Значит, не зря.

Я улыбаюсь в подголовник.

— Тебе идёт, когда ты краснеешь.

— Самарин!

— Молчу-молчу. Всё. Работай.

Она надавливает на триггер под лопаткой. Я шиплю. Но продолжаю улыбаться.

Не зря.

Наташа

Заканчиваю массаж и убираю руки.

— Всё. Можете вставать.

Он садится на столе, вращает плечом. Амплитуда уже процентов шестьдесят. Прогресс. Я мысленно составляю план на завтра — ЛФК, растяжка, мобилизация. И тут я делаю глупость.

Я опираюсь на край стола, напрочь забывая, что там поломанная защёлка. Я чинила её несколько раз, она выполняет свою функцию хорошо, но давить на это место без надобности нельзя, а я надавила…

Защёлка под моей ладонью щёлкает. Ножки с одной стороны подгибаются. Стол кренится, и Самарин, который только что сидел на нём, с грохотом летит на пол.

— Бл…! — орёт он.

Я замираю. Сердце падает в пятки. Он лежит на ковре — огромный, голый по пояс, лицом вниз. Правая рука поджата под корпус, неестественно вывернута.

— Самарин! — Я бросаюсь к нему, падаю на колени рядом. — Вы целы⁈

— Рука… — хрипит он. — Кажется, сломал.

У меня внутри всё холодеет. Рука. Правая рука. Та, которую он берёг. Если перелом — это конец. Конец подготовке. Конец бою. Конец всему.

— Где? Покажите!

— Подо мной… Не могу пошевелить…

Я наклоняюсь над ним. Мои пальцы бегут по его плечу — дельтовидная, трицепс, бицепс. Всё цело. Я ощупываю локоть — сустав на месте. Предплечье — кость ровная. Я продвигаюсь ниже, к запястью, к кисти. Он стонет.

— Здесь больно? — Я надавливаю на запястье.

— Ай! Да!

— А здесь?

— Тоже! Очень!

Я надавливаю на кисть — осторожно, кончиками пальцев. Костяшки целы. Суставы подвижны. Я хмурюсь. Что-то не сходится. Провожу ладонью по всей длине его руки — от плеча до кончиков пальцев. Медленно. Тщательно.

И в этот момент я чувствую его взгляд.

Поднимаю глаза. Он смотрит на меня. Не на свои руки — на меня. Горячий взгляд. Тягучий. Такой, от которого у меня пересыхает во рту, а сердце делает кульбит. Илья смотрит на меня не как пациент на врача. Смотрит так, будто прямо сейчас готов меня раздеть и…