Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 35 – Катя Кекс

Дома я никому не нужна.

Там пустая квартира. Обшарпанные обои в цветочек, которые я ненавижу. Холодная кухня, где меня ждёт вчерашний ужин и тишина. Там никого нет. Никто не ждёт меня, никто не спросит, как прошёл день, никто не возьмёт за руку. Я возвращаюсь в эту пустоту каждый вечер, и каждый вечер она встречает меня одинаково — ничем.

А здесь — он. Тёплый. Живой. Нуждающийся во мне.

Я могла бы остаться. Просто сесть на диван, поджать ноги и просто быть, говорить. О чём угодно. О его дурацких анекдотах. О плече. О том, куда он хочет попасть. Он спросил меня сегодня: «Ты считаешь меня конченным?» — и я ответила «нет». Я ответила честно. Но я не сказала ему, что считаю его невероятным. Что с каждым сеансом я вижу всё меньше Смерча и всё больше Илью. Что мне страшно от того, как быстро я к нему…

Нет. Я не могу остаться.

Я сама поставила рамки. Сама сказала: «Я вам не подружка». Сама прописала условия. Если я сейчас дам слабину — я потеряю всё. Его уважение. Свой профессионализм. Себя.

Я начинаю собирать масла в сумку. Движения медленные. Я нарочно затягиваю время. Десять лишних минут — он не заметил. Я массировала его поясницу дольше, чем требовал протокол, просто чтобы не убирать руки.

— Это ты мне бонусом за разбитую рожу продлила сеанс? — говорит он вдруг.

Я вздрагиваю. Он не спит. Он следит за мной одним глазом — лениво, довольно. Я не отвечаю. Не могу шутить. У меня внутри такая буря, что любое слово может её выпустить.

— Наташ, а ты завтра приедешь?

— Как обычно, по расписанию, — говорю я, голос сухой, чужой.

— Наташ, ты чего? — Илья приподнимается на локтях, вглядывается в моё лицо. — Обиделась на меня? Ну, прости. Я идиот. Но зато твои руки — самые прекрасные в мире.

Он берёт меня за запястья. Его ладони — огромные, горячие, шершавые — сжимают мои. Он смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах ни капли пошлости. Только благодарность. Только тепло.

У меня перехватывает дыхание.

Хочу, чтобы он прижал меня к себе. Прямо сейчас. Молча. Без слов. Я хочу забыть про договор, про рамки, про профессиональную этику. Я хочу, чтобы он сделал то, что я запретила ему делать — схватил, стиснул в объятиях, не отпустил. Я бы этому была рада. Лишь бы не уходить в холодную ночь, в пустую квартиру, в тишину.

Но он не сделает этого. Он уже усвоил урок. Я сама его научила. И это правильно. Это мучительно правильно.

Вытаскиваю ладони из его рук. Медленно. Почти нежно. Но вытаскиваю.

— Не, ну так не пойдёт! — Самарин садится на столе, свешивает ноги. — Наташ, я чувствую себя сейчас каким-то потребителем. Ты приехала по моей просьбе, ночью, сделала мне хорошо, а я тебя даже не поблагодарил. Давай поужинаем, в рестик съездим. Я угощаю.

— Какой ужин? — смотрю на него осуждающе. — Ты на часы смотрел? У тебя режимное питание. Сбалансированное. Куриная грудка и рис. Какие могут быть рестики?

— Ну, у меня — сбалансированное, а у тебя — вкусное. Давай, ну чего ты? Ты сделала мне хорошо, я тоже хочу. По-братски!

Усмехаюсь. По-братски. Если бы он знал, чего я сейчас хочу меньше всего, так это чтобы всё было по-братски. Но он не знает. Он усвоил предыдущие уроки. Он не хамит. Он не переходит черту. Он стал осторожным — и это моя заслуга.

Моё молчание затягивается, и Самарин продолжает планомерное наступление.