Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 34 – Катя Кекс

— В каком смысле?

— В прямом, — смотрю в пол сквозь подголовник и чувствую себя идиотом. — Думаешь, пора списывать из чемпионов? Ты же видела видео. Весь интернет видел. Я проиграл пацану. Не просто проиграл — лёг с одного удара. Как мешок. Такого со мной не было никогда.

Она молчит. Её пальцы скользят по моей спине — от шеи к лопаткам, медленно, с нажимом.

— Нет, — говорит она наконец. Голос сухой. Спокойный. — Я так не считаю.

— Почему?

— Потому что я видела вас не только на видео. Я видела вас здесь. Вы, Самарин, ленивый, упрямый, не слушаете никого, включая собственного тренера, но вы не конченный.

— Звучит как приговор.

— Это не приговор. Это диагноз, — её руки скользят ниже, к пояснице. — Я считаю, что любой человек может дойти туда, куда хочет попасть. Вы, Самарин, куда хотите попасть?

Я задумываюсь. Вопрос простой. Но я не знаю ответа. Раньше знал. Раньше я хотел пояс. Потом — второй. Потом — третий. Я хотел быть лучшим. Хотел, чтобы соперники боялись моего имени. Хотел, чтобы деньги текли рекой. Хотел, чтобы Михалыч гордился. Хотел, стать чемпионом мира.

А теперь? Чего я хочу теперь? Совсем недавно я хотел лежать на диване и играть в приставку. Хотел, чтобы меня оставили в покое. Хотел забыться. А потом появилась она — с кочергой, с блокнотом, со своими дурацкими условиями. И я вдруг захотел, чтобы она приехала. Просто приехала. Просто была рядом. Но это не цель. Это…

— Я не знаю, — говорю я честно. — Я давно не думал об этом. О том, куда я иду.

— Тогда подумайте, — Наташа не останавливается, её пальцы продолжают работать — спокойно, методично. — У вас есть три месяца до боя. У вас есть плечо, которое надо восстановить. У вас есть тренер, перед которым надо извиниться. И у вас есть я. Но я не могу хотеть за вас, Самарин. Я могу только помочь вам дойти. Если вы знаете — куда.

Я лежу и молчу. Её слова опускаются куда-то глубоко. Туда, где последние полгода была только тишина.

Куда я хочу попасть?

Я думаю о клетке. О поясе. О Михалыче, который курил впервые за полгода и не зашёл в дом. О Саныче, который говорил: «Шаг влево». О Наташе, которая приехала почти ночью, потому что я попросил.

— Я хочу вернуться, — говорю я. — В клетку. На бой. И выиграть.

— Хорошо, — говорит она, и я слышу — она улыбается, не смеётся, просто улыбается. — Вот это уже цель. С ней можно работать.

Она продолжает массаж. Я закрываю глаза. Боль уходит. Остаётся тепло. И где-то внутри — странное, забытое чувство. Как будто я не один.

Как будто кто-то верит в меня. Не в Смерча. В меня.

Наташа

Заканчиваю массаж и убираю руки.

Самарин лежит на столе расслабленный, тяжёлый и тёплый. Я слышу, как он что-то бормочет в подголовник. Не разобрать слов, но по интонации — ему хорошо. Боль ушла, напряжение спало, мышцы, наконец, отпустило. Я сделала свою работу. Можно собираться и ехать домой.

Но я не хочу домой…

Стою над ним и смотрю на его спину — широкую, покрытую шрамами и родинками. На то, как мерно она вздымается и опускается. Он дышит глубоко, спокойно. Почти спит. Я знаю это состояние — после хорошего массажа тело становится ватным, а мысли, наконец, замолкают. Я рада, что смогла дать ему это. Хотя бы это.

И как я хочу прижаться щекой к этой спине и дышать с ним вместе. Хочу остаться, быть здесь, никуда не ехать, слушать его бред, строить из себя неприступную и знать, что нужна.