Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 40 – Катя Кекс

— Починю, — бурчу я.

— Вот и славно. — Он кивает. — А то как же мы без стола?

Отворачиваюсь. Но уголки губ уже ползут вверх. Чёртов Самарин. Всё испортил. Всё перевернул с ног на голову. Даже собственное падение использовал, чтобы завалить меня на ковёр.

Я собираю сумку. Молча. Он стоит и смотрит. Не подходит. Не хватает. Просто смотрит.

— До завтра? — спрашивает он, когда я иду к двери.

— До завтра, — отвечаю я тихо.

Выхожу на крыльцо, сажусь в машину и только тогда выдыхаю. Руки дрожат. Губы дрожат. В голове — его голос: «Ты не просто врач. Ты другое». И мой собственный голос — тот, что я не выпустила наружу: «Ты тоже. Ты тоже другое, Самарин».

И ещё — его взгляд. Когда я ощупывала его руку. Горячий. Тягучий. Такой, от которого у меня до сих пор внутри пожар.

Завожу мотор и еду домой. К розам. К пустой квартире.

Но сегодня пустота не такая холодная. Сегодня в ней есть его голос.

И луна на потолке.

Илья

Утро начинается с железа.

Я паркуюсь у клуба в восемь утра. Раньше, чем когда-либо за последние полгода. Раньше, чем меня ждали. Раньше, чем Михалыч успел проснуться и проверить мой режим. Саныч уже в зале — сидит на скамье, пьёт чай из термокружки и смотрит на меня так, будто я ему должен.

— Явился, — говорит он вместо приветствия.

— Явился.

— Разминайся. Сегодня работаем над твоей головой. Она у тебя твёрдая, но пустая.

Я усмехаюсь. Саныч — единственный, кто может меня оскорблять, и ему за это ничего не будет. Потому что он старый. Потому что он тренировал меня, когда я ещё был пацаном с улицы. И потому что он был прав тогда, в клетке, а я его не слушал.

Разминка. Скакалка, мешок, лапы. Я двигаюсь, и плечо отзывается уже лучше — не болью, а тянущим ощущением. Наташа была бы довольна. Саныч орёт из угла:

— Левее! Левее уходи! Опять вправо попёрся!

Я делаю шаг влево. Ещё раз. Ещё. Он гоняет меня по двойной пробивке — той самой, на которой я словил нокаут. Обманка — шаг влево — контратака. Обманка — шаг влево — серия. Я делаю двадцать повторов. Тридцать. Пятьдесят. Пот заливает глаза.

— Нормально, — говорит Саныч, когда я уже не могу дышать. — Сегодня почти как раньше. Ещё неделя — и будешь как новенький.

— Спасибо, Саныч.

— Не благодари. — Он сплёвывает в урну. — Благодарить будешь, когда бой выиграешь. А пока — работай.

Еду домой уставший, но довольный. Впервые за долгое время я чувствую себя не куском мяса, а бойцом. Я сделал то, что она велела. Я работаю. Я возвращаюсь.

Дома душ, куриная грудка с овощами. Сижу на кухне и смотрю на часы. Скоро три. Скоро приедет моя Наташа. Не моя пока, конечно, но я над этим работаю, старательно работаю.

Вчера она лежала рядом со мной на ковре. Я держал её за талию и сказал: «Ты не просто врач. Ты другое». А она ничего не ответила. Просто смотрела на меня своими тёмными глазами и молчала. А я не спал почти всю ночь. Всё прокручивал этот момент снова и снова. Её лицо. Её дыхание. Её молчание…

Сегодня я узнаю, что оно значило.

В три часа у ворот тормозит «Тойота».

Я выхожу на крыльцо. Она выходит из машины — толстовка, пучок, сумка через плечо. Такая же, как всегда. Но я вижу — она избегает моего взгляда. Смотрит куда-то мимо, на сосны, на гравий, куда угодно, только не на меня.

— Добрый день, — говорит она сухо.