Книга Пышка для отца бывшего. Он мой босс!, страница 44 – Мира Белл

— Я? — я открываю глаза. — Это ты…

Я не заканчиваю фразу. Он снова целует меня, и я теряю счёт времени. Я чувствую, как его пальцы расстёгивают пуговицы на моей блузке, как ткань скользит с плеч. Я слышу, как он стонет, когда мои руки находят его грудь под рубашкой.

— Мне нужно… — он шепчет, но не может закончить.

— Да, — отвечаю я, хотя не знаю, на что соглашаюсь.

Он чуть поднимает мою юбку, приподнимает меня и сажает на край стола. Мои ноги обхватывают его бёдра, и я чувствую его возбуждение. Он прижимается ко мне, и я запрокидываю голову, чувствуя, как внутри меня разливается жар.

— Я хочу тебя, — его голос срывается на хрип. — Прямо сейчас.

— Глеб… — я глажу его по щеке, провожу пальцами по губам. — Но…

— Знаю, — он утыкается лицом в мою шею, его дыхание обжигает кожу. — Ты хочешь, чтобы это было по-настоящему. Не в кабинете. Я помню.

Я смотрю на него и вижу, как он борется с собой. Его глаза горят, но он сдерживается.

— Но я не могу просто отпустить тебя, — он касается моего лица, проводит большим пальцем по губам. — Ты даже не представляешь, как ты выглядишь сейчас.

— Как? — я улыбаюсь.

— Как женщина, которую я хочу, — он целует меня в уголок губ. — И как та, встречи с которой я не могу дождаться.

Я чувствую, как внутри меня разливается тепло. Он прав — я тоже не хочу останавливаться. Но я знаю, что он прав и в другом. Не здесь. Не так.

— У тебя же встреча через двадцать минут.

— Чёрт, — он вздыхает и отстраняется. — Я забыл.

— А я помню, — я поправляю блузку, которая уже почти полностью расстёгнута. — Иди. Я справлюсь с отчётом. И вечером…

— Вечером я не дам тебе работать, — он улыбается, и в его глазах появляется знакомый блеск.

Я поправляю блузку, провожу рукой по волосам и уже берусь за ручку двери, когда Глеб снова притягивает меня к себе. Его руки обхватывают мою талию, разворачивают, и я оказываюсь прижатой к его груди. Его губы находят мою шею, и я закрываю глаза, чувствуя, как внутри меня разливается жар. Мои пальцы сами собой отпускают ручку и находят его запястья, сжимают их, когда он целует кожу за ухом.

— Ты не уйдёшь, не попрощавшись как следует, — шепчет Глеб, и его дыхание щекочет кожу.

Я поворачиваюсь к нему, и он целует меня. Глубоко, медленно, с той же страстью, что и минуту назад. Я забываю про отчёт, про встречу, про всё на свете. Я чувствую только его руки на своей спине, его дыхание, его тепло. Мои пальцы вплетаются в его волосы, я притягиваю его ближе, и он стонет в поцелуй. Его язык проникает в мой рот, и я таю в его руках, чувствуя, как мои ноги становятся ватными.

— Ты сводишь меня с ума, — говорит он, отрываясь на секунду, и его голос низкий, хриплый.

— Ты меня тоже, — я улыбаюсь, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.

Глеб снова целует меня, и я снова забываю, где мы. Его руки скользят по моей спине, сжимают ягодицы, притягивают меня к себе. Его дыхание становится прерывистым, он шепчет моё имя, его губы касаются моей ключицы.

И в этот момент дверь открывается.

Я слышу звук поворачивающейся ручки, но не сразу понимаю, что происходит. Только когда воздух в кабинете становится другим — холодным, напряжённым, почти осязаемым — я открываю глаза.

Кирилл стоит на пороге. Его рука всё ещё на ручке, и он смотрит на нас. На отца. На меня. На мои руки, которые всё ещё сжимают пиджак Глеба. На наши лица, которые были в миллиметрах друг от друга. На беспорядок на столе.