Книга Пышка для отца бывшего. Он мой босс!, страница 42 – Мира Белл

Я знаю, что босс пришел на работу, но специально не смотрю в его сторону. Даже когда он здоровается с Андреем — совсем рядом, настолько, что по спине бегут мурашки. Мои пальцы замирают над клавиатурой, и я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить сердцебиение.

В одиннадцать часов я поднимаю голову, чтобы размять шею, и вижу его. Глеб стоит у двери своего кабинета, смотрит на меня, и его взгляд буквально касается моей кожи. Лица, шеи, плеч. Я краснею, отвожу взгляд и снова утыкаюсь в монитор. Понимаю: мне нужно пройтись и попить воды, иначе я сойду с ума.

Сразу уйти не удалось, но где-то через час я все же иду в комнату отдыха. Прохожу мимо кабинета босса и слышу, как он разговаривает по телефону с кем-то из партнёров. Его голос деловой, ровный, но я знаю, каким нежным он может быть… стоп, Алиса! Не о том думаешь!

Я ускоряю шаг и захожу в комнату отдыха. Там пусто. Я стою у кулера, глядя на пузырьки в стакане, и пытаюсь унять дрожь.

На обратном пути у входа в офис я сталкиваюсь с курьером. Молодой парень, лет двадцати пяти, с тёмными волосами и веснушками на носу. Он несёт коробку с документами и почти врезается в меня, но успевает затормозить.

— Ой, прости! — говорит он, улыбаясь. — Я не заметил тебя.

— Ничего, — отвечаю я вежливо, пытаясь обойти его.

Он ставит коробку на пол и протягивает руку.

— Привет. Я тебя раньше не видел. Ты новенькая?

— Я здесь недавно, — я пожимаю его ладонь, хотя хочу поскорее уйти.

Но курьер держит меня за руку на секунду дольше, чем нужно, и его глаза пробегают по моему лицу, останавливаясь на моих губах.

— Меня зовут Дима. Я курьер, часто тут бываю. А ты, наверное, из экономического отдела?

— Да.

Я пытаюсь высвободить руку, но он не отпускает.

— Может, выпьем кофе как-нибудь? — спрашивает он, и его голос становится тихим, почти интимным. — Я знаю тут одно место, недалеко, через дорогу. У них очень хороший капучино и круассаны. Ты любишь круассаны?

Я открываю рот, чтобы вежливо отказаться. Хочу сказать: «Извини, нет времени, или «У меня много работы» — в общем, что угодно, лишь бы нашлась причина уйти. Но тут мой взгляд приковывает кое-кто другой.

Глеб стоит в коридоре. Не рядом с нами — метрах в десяти, у двери своего кабинета. Он только что вышел с телефоном в руке и застыл на пороге, глядя на нас. Его лицо невозмутимо, ничего не выражает — ни гнева, ни ревности. Но я вижу, как его глаза скользят по курьеру, потом по моей руке, которую тот только что держал. Пауза длится долю секунды, и он отводит взгляд, поднимает телефон к уху и начинает говорить с кем-то по работе.

Но я знаю, что он видел. Всё. Каждый жест, каждую улыбку курьера, моё смущение. И внутри меня всё переворачивается.

— Так что, как насчёт кофе? — курьер смотрит на меня с надеждой.

— Извините, — говорю я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я занята. Правда. Очень много работы.

— Ну, может, как-нибудь в другой раз? — он не сдаётся.

— В другой раз тоже нет. Простите.

Курьер пожимает плечами, улыбается и уходит. А я остаюсь стоять в коридоре, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Я смотрю в сторону его кабинета — дверь уже закрыта.

Я не знаю, о чем Глеб думает. Не знаю, злится ли он, ревнует или ему вообще всё равно. Это незнание сводит с ума больше, чем если бы он накричал на меня, обвинил в неверности или легкомысленности, хотя мы еще и не были полноценной парой.