Книга Стервочка Лиса, страница 188 – Лана Муар

— Я люблю тебя, Забава.

— А я тебя, Кабанюшечка. Пойдем завтракать?

— Давай ещё поваляемся. Чье лежбище у нас сегодня по плану?

— Не знаю. Может, ежиков?

— Хорошо, мама Ежиха.

— Нет, не так, – она крепче обнимает себя моими руками и несколько раз фыркает. – Вот так, папа Еж.

Я фыркаю, водя носом по ее макушке, будто ёжик обнюхивающий упавшее с дерева яблоко, Забава заливисто смеётся, мотает головой и, перевернувшись, фырчит мне в губы перед тем как поцеловать. Моя девочка слаще меда, и я люблю ее. Счастье.

Как бы мне не хотелось сегодня остаться дома, я все же решил съездить в лабораторию. Не то, чтобы мое присутствие в ней жизненно необходимо, но, как минимум, представить Андрея Павловича и обозначить причину смены руководства стоило самому для того, чтобы отсечь ненужные вопросы. Они, конечно, все равно возникнут и будут обсуждаться в курилке. Только одно дело, когда босс лично озвучит «правильную» версию и направит мысли в нужное русло, и другое, своим отсутствием посеять в благодатную почву поводы для сплетен и догадок. Все же новый человек и сразу на должность руководителя – это уже нонсенс какой-то. А так, сам факт появления босса, хоть и не сильно разбирающегося во всех тонкостях химии и фармацевтики, все же благотворно повлияет и на рабочую атмосферу, и намекнет держать языки за зубами. Плюс банально проверю, что там и как. Лишним не будет. Озвучил свои мысли по этому поводу Забаве, и она мало того, что полностью одобрила мою идею, так ещё и пошла будить отца. Как оказалось зря. Я сильно сомневаюсь, что он хотя бы немного поспал. На кухню вошёл всклокоченный человек с красными глазами и ворохом бумаг и тетрадей, прижатых к груди.

— Доброе утро, Андрей Павлович, – поздоровался я. – Кофе?

— Да-да-да. Если, конечно, вам будет не сложно.

Он опустил свои записи на стол, быстро пригладил волосы и начал что-то торопливо перечитывать, перебирая листы, даже не сев на стул.

— Па? – вопросительно протянула Забава. – Тебе что приготовить?

— Да-да-да. Черный. Можно без сахара, – невпопад ответил ей отец и зашуршал своими расчётами, проваливаясь в них с головой. – Я же не мог не взять… нет… да где же они?

— Понятно, – кивнула Забава и перевела взгляд на меня. – А ты что будешь? Тоже черный и можно без сахара?

— Все, что угодно, если это не бульон.

— Тогда омлет?

— Омлет, – мечтательно закатываю глаза, – пища богов! Наконец-то, меня покормят нормальной, человеческой едой.

— Так бы и треснула по лбу! – Забава достает самую большую поварешку и, хихикая, трясет ею, а потом изображает несколько ударов, предназначающихся для моей головушки. – Бам! Бам! Бам!

— И на кой черт тебе сдался дурак? – хохочу я. – Ты этой хреновиной мне все мозги выбьешь.

— Ну да, – кивает она, взвесив половник, опускает его на столешницу и долго изучает содержимое холодильника перед тем как достать из него продукты. – Пользуешься моей неземной добротой и тем, что я тебя люблю. Одним словом – Кабанюша!

— Обожаю тебя, моя кровожадинка!

— С сыром и колбасой?

— Угу. И побольше последнего.

— А то я не знаю. Па, ты будешь омлет? Ау, Андрей Павлович Путятин!

Отец Забавы определенно фанатик, истосковавшийся по своему призванию. Оказавшись внутри лаборатории, он будто начал дышать полной грудью, а после того как надел халат, его глаза загорелись огнем. Вводная экскурсия по моим владениям затянулась на несколько часов, и я просто отошел в сторону, дав ему возможность все осмотреть самостоятельно, а когда посыпались вопросы, на которых у меня не было ответов – назначение и название половины оборудования для меня китайская грамота, что уж говорить про большее, – попросил подождать минуту и позвал лаборантов – пусть объясняют. Заодно познакомятся.