Книга Стервочка Лиса, страница 191 – Лана Муар

— Готова?

— Не очень. Можно я закрою глаза?

— Если хочешь.

— Хочу.

Зажмуриваюсь и щелкаю кнопками: одна, вторая, третья. Кабанюша сдвигает мою ладонь чуть дальше, и я чувствую ещё две, щелкаю и ими, а потом, выдохнув, медленно открываю глаза.

Все пространство вокруг залито ярким светом. Нет ни одного неосвещенного уголка или закутка, но мой взгляд цепляется за пышный красный бант, венчающий огромную коробку стоящую на полу. Потом вижу такие же банты, но поменьше, на софтбоксах, прожекторах, треногах, зонтах, стульях, столах с зеркалами, вешалках с ворохом костюмов на любой вкус и цвет… Бантики везде и на всем. Кажется нет ни одной вещи, ни одного места, где бы не было красного банта. Даже на ключе, который Елисей снова вложил мне в ладонь, тоже есть тоненькая ленточка-бантик.

— Это… Ты зачем все это купил? С ума сошел?

— Нет, – он тянет меня за собой, подводит к коробке и показывает на хвостик ленты, к которому прицеплена картонка с надписью: «Потяни за меня».

И я тяну, уже боясь строить догадки о том, что именно может в ней лежать, если вокруг…

— Мама… Ты псих! Это же… Это же… – опустившись на колени перед раскрывшейся коробкой, я всхлипываю и, потянув Елисея за ладонь, утыкаюсь в его плечо, не в силах сдержать слез.

Мой Кабанюша точно больной на всю голову и окончательно сошел с ума. Двинулся кукухой и скупил, кажется, всю возможную фототехнику в городе. Самую навороченную и безумно, безумно дорогую. Здесь, на полу, лежат сложенные аккуратными рядами коробочки с объективами, вспышками, блендами, аккумуляторами. Рядом несколько тушек, за которые профессиональные фотографы убьют не задумываясь, под ними три коробки с ноутбуками и одна большая с принтером. Около нее ещё две не меньших размеров, но что в них уже не могу рассмотреть – слезы текут ручьем и застилают глаза, а Елисей целует мою макушку… Я боюсь все это трогать, боюсь протянуть руку и прикоснуться к затянутым в слюду коробкам, потому что они не могут быть настоящими, а все это сон. Сон, в котором у меня не на шутку разбуянилась фантазия.

— Я не знал, что тебе может понадобиться, а у мамы оказывается есть знакомый, который разбирается, поэтому спросил у него.

— Ты больной, – всхлипываю я. – Это же целое состояние.

— И что? Лучше ты будешь фотографировать у себя в студии, чем ползать не пойми где.

— Что? – у меня глаза лезут на лоб, – Ты что, купил студию?

— Ну да. А ты что, решила, я тебя сюда просто так привез? Это твоя студия. Помнишь у Приблудиных Анна Сергеевна спрашивала где твой чердачок? Вот он, – Елисей обводит рукой помещение, улыбаясь чеширским котом, а до меня сейчас дошла вся масштабность сюрприза.

Пинцет мне в фальцет… Какая в задницу студия? В смысле моя? Куда она мне? Я ж… Ешкина кошатина!!!

— Ты совсем дурной? Кабанюша! Ты совсем дурной!?

Я луплю его куда придется, ругаю благим матом за глупые, ненужные растраты, но ему все нипочём – смеётся в ответ укуренной лошадью и кивает.

— Зачем мне студия? Я же не фотограф!

— Фотограф. Я видел твои снимки на ноутбуке.

— Иди в задницу! Это было сто лет назад! – задыхаюсь я.

— А мне понравилось! Вообще не понимаю, какого черта тебя потащило в папарацци!?

— А ничего, что за это лучше платили!? А?

— Хочешь сказать, что лучше ползать по чужим домам и рисковать, чем заниматься тем, что у тебя получается в нормальных условиях!? – он практически рычит, только и я давно перешла на повышенные. – Ни за что в жизни не поверю, что за такие фотографии платить не станут? Не поверю!