Книга Стервочка Лиса, страница 186 – Лана Муар

— С добрым утром, госпожа Лисовская. Как вам спалось?

Мой голос хрипит от жгучей смеси бурлящего по венам желания, звучания фамилии – моей, и совсем скоро ее. Только нервам, скручивающимся в тугой узел, достается удар, после которого в легких не остается места для воздуха – улыбка, тронувшая губы Забавы. Кожей чувствую, что такая реакция приводит ее в восторг. Она не знает, даже не догадывается, что одним своим взглядом, одной улыбкой может свести меня с ума, но упивается этим ощущением собственного триумфа.

— Пока ещё Путятина. А спалось… Даже не знаю. Меня все время кто-то тискал и никуда не выпускал из своих ручищ. Наверное, это замечательно. Не успела распробовать до конца, ведь кто-то от меня сбежал самым наглым образом.

Хихикает и, потянувшись, смотрит на меня, нахмурив брови, словно сейчас увидела впервые и оценивает. Я физически чувствую ее взгляд и могу с точностью до миллиметра сказать куда именно он направлен. Скользнув по щекам, замирает на секунду на верхней губе, и она начинает зудеть. Приятно и едва ощутимо, даже щекотно. Как если бы по ней провели самым кончиком прядки волос. Потом опускается на нижнюю, и я невольно улыбаюсь, провожу языком по внутренней части губы, а Забава легонько покусывает в ответ свою, заметно припухшую. Немного наклоняет голову, и ее взгляд уже изучает мой подбородок, плавно переходит на шею, плечи. Правая бровь на миллиметр приподнимается – увидела след от своих зубов и длинные царапины. Дальше перескакивает на руки, пресс, ладони, снова плечи и замирает, опустившись по груди до пупка. Короткий, едва заметный взгляд мне в глаза и кивок, когда я избавляюсь от мешающего в данный момент времени полотенца и остаюсь стоять абсолютно голый. Только меня это ни капли не смущает, как и ее. Хотя… Кончики ушей все же вспыхивают от реакции моего тела на пристальный взгляд, но глаз не отвела, наблюдая за изменениями в размерах до конца. Садистка, что же ты задумала? Расскажи мне. И снова ее бровь взмывает вверх, а с губ срывается первый звук – непонятное угу. Только не ясно: впечатлило, что может с такой лёгкостью мной манипулировать, или просто угукнула, констатируя факт своей власти. А дальше очередная чехарда: бедра, голени, пах, ладони, опять пах. Черт, мне не понятно, что Забава задумала, зачем ей все эти игры в гляделки, к чему они, но одно могу сказать точно – чувствую где-то будет подвох. Она приподнимает ладонь и крутит пальцем в воздухе, чтобы я повернулся. И спине достается едва ли не больше внимания. Это странно, хотя и похоже на Забаву. Только я окончательно путаюсь в догадках и не могу уловить, что именно меня смущает.

— Сто сорок три.

— Что?

— У тебя сто сорок три шрама. Мне кажется, тебе хватит. Я не хочу новых.

Оборачиваюсь и не знаю, что на это ответить. Я ведь почти приготовился услышать какую-нибудь фразу в ее репертуаре. Что-нибудь едкое, вроде «тебе пора заняться собой» или «мне не очень нравится, но что поделать», а она просто считала отметины. Пересчитала и прямым текстом сказала, то, о чем я даже не думал.

— Вот только не надо мне говорить, что шрамы украшают мужчину, – Забава качает головой, не дав мне произнести классическую отмазку. – Я не переживу, если с тобой что-то случится.

— Их больше не будет, – от ее признания внутри что-то сжимается. Больно царапает внутрянку, только я сам хочу спокойствия и поэтому улыбаюсь. – Не знаю откуда эта уверенность, но могу сказать, что будет точно. Каждый вечер, я буду целовать тебя, пока ты не уснешь, а утром первым, что почувствуешь, станет мой поцелуй. И так будет каждый день. Обещаю.