Книга Стервочка Лиса, страница 126 – Лана Муар

— Приятного вечера, Лев, – улыбается Вика. – Завтра ждать?

— Не уверен.

— Тогда поставь пару подписей, а я перенесу встречи. На понедельник?

— Вторник, – я ставлю размашистые подписи на бумагах и иду к лифту.

Лайк тоже не скрывает улыбки и осторожно выруливает с подземного паркинга на парковку перед офисным зданием моей фирмы.

— Дюк?

— Босс, мы немного задерживаемся. Пробки. Будем через десять минут.

— Как она?

— Великолепна.

— Я не сомневался. Жду.

Опустив телефон во внутренний карман пиджака, вспоминаю, что забыл в офисе портмоне.

— Лайк, я кошелек на столе оставил. Сходи к лифту, а я Вике позвоню, чтобы она спустилась.

— Сейчас.

Уже после первого гудка из динамика раздается тревожный голос:

— Лев, что-то не так.

— Вик, я просто кошелек забыл. Лайк сейчас подойдет.

— Лев, что-то не так!

Я на мгновение замираю, глазами выискивая возможную опасность, и замечаю в дальнем углу парковки, за шлагбаумом, небольшой микроавтобус с тонированными стеклами. Стекло с водительской стороны опускается, в окно высовывается рука с какой-то коробочкой и дальше все превращается в кадры замедленной съемки. Я выдыхаю и рву ручку на двери, но не успеваю ее открыть. Машину подбрасывает вверх с такой силой, что у меня темнеет в глазах, а потом все тело пронзает адская боль…

Дюк плавно притормозил на перекрестке, с которого уже было видно здание с логотипом компании Елисея, дожидаясь разрешающего движение сигнала светофора. Я посмотрела в окно на сменяющиеся цифры обратного отсчета, пульсирующего красным, и, когда они сменились с четырнадцати на тринадцать и застыла, у меня внутри что-то оборвалось. Словно кто-то ледяной рукой пробил грудную клетку, нащупал за ней сердце и вырвал одним резким движением, с садизмом давя пальцами еще пульсирующую плоть. Меня скрутило так, что я болезненно вскрикнула, прижимая ладонь к ноющей груди. А потом раздался взрыв, и завыли сигнализации.

— Елисей, – испуганно прошептала я, и Дюк, вывернув руль, протаранил машину, стоящую перед нашей, выскочил на встречную полосу и погнал вперед, непрерывно сигналя. – Нет! Нет! Пожалуйста, только не он!

Слезы потекли по моим щекам и, сколько бы я их не стирала, они все текли и текли, застилая глаза и превращая мир в расплывающееся пятно. Снеся слишком медленно поднимающийся шлагбаум, машина не успела остановиться до конца, а меня уже в ней не было. Я выскочила на ходу и побежала по усыпанному стеклянным крошевом асфальту к переверутому и искореженному до безобразия автомобилю, отталкивая пытавшихся меня остановить и крича, срывая голос. Несколько человек, с какими-то тряпками на руках рвали в сторону заклинившую в проеме дверь, за которой сломанной куклой лежал он. Мои ноги подкосились, а из горла раздался нечеловеческий, душераздирающий крик, больше похожий на вой. Я упала на колени, задыхаясь от выламывающей каждый сустав боли, и завыла, не слыша ничего кроме этого пугающего тоскливого звука. Кто-то поднял меня и, встряхнув, влепил звонкую пощечину, от которой зазвенело в голове.

— Он выживет. Слышишь? Посмотри на меня!

Я отвела глаза от машины и попыталась сфокусироваться на лице секретаря Елисея. Она всучила мне в руки платок и спросила:

— Хочешь, чтобы он жил?

— Да… очень… – просипела я в ответ.