Книга Большая Ягодка для Генерала, страница 16 – Ольга Дашкова

Но пироги, судя по запаху, который весь день доносился с ее участка, были действительно вкусными.

— Дайте мне пятнадцать минут, – сказал. – Руки помою.

— Не тороплю, – сказала она и пошла к себе.

Я посмотрел на яму, потом на ее спину, потом снова на яму. Системное решение подождет. В животе, соглашаясь с моим решением, заурчало.

Глава 8 Рая

Генерал пил чай правильно.

Я даже не знала, что это можно делать правильно или неправильно, но факт оставался фактом: Иван Миронович Буров сидел за моим столом, держал кружку двумя руками, пил не торопясь и не сутулился.

Спина прямая, локти не на столе. Откусывал пирог аккуратно, не крошил, не разламывал на части, просто откусывал и жевал. Это должно было раздражать, такая показательная правильность обычно раздражает.

Не раздражала.

Я сидела напротив и делала вид, что пью чай, а сама его изучала, но осторожно, чтобы не заметил. Руки у него лежали на столе: большие, загорелые, с мозолями на ладонях. Руки человека, который всю жизнь что-то делал, а не только командовал. Это было неожиданно, я почему-то думала, что генералы только руководят, а руками ничего не трогают.

Ошиблась.

Потом я заметила морщину между бровями. Она была там, даже когда лицо расслаблено, не от хмурости, а просто от привычки думать о сложном. Такие морщины появляются у людей, которые несут ответственность за других долго и всерьез. Мне эта морщина понравилась.

Сделала глоток чая, чтобы скрыть это открытие.

Ну, хорошо, Раиса, значит, он красивый. Факт зафиксирован, занесен в реестр и закрыт. Красивых мужчин много, это ничего не значит. Я живу одна шесть лет – и вполне себе. У меня гуси, смородина и собственное мнение по любому вопросу.

— Пироги хорошие.

— Знаю.

Он чуть приподнял бровь, наверное, не привык, что ему отвечают без «спасибо, что оценили» или «так точно».

— С капустой лучше, – добавила. – Или с яблоками, это зависит от настроения.

— С капустой, – сказал он без раздумий.

— Угу. Вы с детства, наверное.

— Что – с детства?

— С капустой любите. Это обычно с детства.

Он посмотрел на меня с выражением человека, которого только что прочитали и которому это не нравится.

— Мать пекла, – сказал он коротко.

Пили чай, за окном стрекотали кузнечики, на яблоне сидел скворец и о чем-то рассуждал. В доме было тихо и тепло – тем особым летним теплом, когда окна открыты и занавески едва шевелятся. Поймала себя на том, что мне не хочется, чтобы он уходил.

Это было новостью. Неприятной.

— Давно в отставке? – спросила, потому что молчать с ним было почему-то спокойнее, чем спорить, а это само по себе было подозрительно.

— С марта.

— И сразу сюда?

— Не сразу. Сначала Псков. Потом понял, что там делать нечего.

— Почему?

Он помолчал, отпил чай.

— Там все напоминает о службе. Люди, места. Трудно переключиться.

Это было неожиданно честно. Я не ждала от него честности, ждала протокола. «Все в порядке, решил отдохнуть, деревенский воздух полезен». А он сказал правду, просто и без украшений.

— Понимаю.

— Вы давно уехали из города?

— Шесть лет назад. После развода.

Он кивнул, не спросил ничего лишнего, не «почему развелись», не «тяжело было». Просто кивнул, как человек, который умеет слушать не для того, чтобы ответить, а для того, чтобы услышать. Я налила еще чаю.