Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 87 – Юлия Стешенко

— Я наследник престола. Я смогу тебя защитить.

Мысленно Торвальд уже слышал вопли Финны, видел яростный взгляд отца — который против своей воли оказался втянут в свару с пришлыми. Но Хелль раздери. Иногда у мужчины просто не остается выбора.

Глава 28. О бездумной болтливости и ее последствиях

Сначала Ива не поняла, о какой защите внезапно заговорил Торвальд. В смысле — да, Линомерианкаан будет в ярости, и защита, конечно, пригодилась бы. Но… Торвальд? Как он собирается это организовать? Придет к Линомерианкаану и заявит, что знать не знает о множественности миров?

И поклянется здоровьем матери. Для убедительности.

Несколько секунд Ива наслаждалась воображаемым охренением Линомерианкаана, и только потом сообразила. Торвальд подумал, что ее действительно могут убить. Очевиднейшую гиперболу он понял буквально. И бросился на помощь, не задумываясь и не колеблясь.

Теплая волна разлилась, наполняя Иву ощущением тихого счастья. А сквозь теплоту, сквозь тихий золотой свет насмешливо и ровно звучал голос Барти: «Торвальд решил, что тебя на самом деле убьют. Как думаешь, почему?».

Потому что для Торвальда это предположение было совершенно естественным. Потому что сам он убил бы предателя не задумываясь.

Ну, может, не сам. Может, приказ бы отдал.

Ива потянулась вперед, взяла Торвальда за руку, скользнула пальцами по жесткой ладони, по твердым камешкам мозолей.

— Если ты ввяжешься в конфликт с шахтой, ярл не обрадуется.

По окаменевшему в гневной решительности лицу прошла судорога сомнения. И тут же исчезла.

— Он поймет. Не сразу, но поймет. Я объясню.

— А если все-таки не поймет? Если запретит помогать мне?

Торвальд нахмурился и замолчал, взвешивая вероятности. Иве вдруг стало стыдно. Самое страшное, что ей угрожало — это выволочка от Линомерианкаана. Ну, может, лишение премии. Малоприятно, но пережить можно. А Торвальд всерьез прикидывает, готов ли он насмерть поцапаться с отцом. Только потому, что Иве любопытно проверить, как далеко зайдет ее туземный любовник.

Но вопрос уже прозвучал, сказанного не воротишь. К тому же… Ива действительно очень хотела это узнать.

— Неважно. Я не позволю тебя убить, — Торвальд мягко накрыл ее руку своей огромной ладонью, погладил большим пальцем по костяшкам. — Ничего не бойся. Ты моя женщина, и пока я жив — никто не причинит тебе вреда. К тому же… отец не запретит. Он знает, как много ты сделала для Грейфьяля. И понимает, сколько еще можешь сделать. Отец предоставит тебе убежище. Собирай вещи.

Пока я жив… Это, вероятно, тоже следовало понимать буквально. Торвальд готов был убить ради нее — и готов умереть. Без драматических жестов, без надрыва. Торвальд обещал защищать ее так же спокойно и буднично, как обещают захватить пиццу, возвращаясь с работы.

Ива сухо сглотнула.

— Я… Я… Спасибо тебе… — голос сорвался, она попыталась вздохнуть, захлебнулась воздухом и закашлялась. Трагический пафос момента осыпался пеплом на ветру — и слава богу. Шмыгнув засопливевшим носом, Ива обтерла ладонью слезы с глаз, наклонилась и чмокнула Торвальда в губы. — Спасибо. Если Линомерианкаан узнает, что я проболталась — обязательно сбегу в Грейфьяль. Но ты же меня не выдашь?

На лице у Торвальда промелькнула странная задумчивость. Как будто он прямо сейчас решал, соглашаться на эту просьбу — или все же не стоит.