Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 25 – Ауриния Лавр

Ритм нарастал. Медленный, глубокий, сводящий с ума. Я царапала его спину, кусала плечо, чтобы не закричать слишком громко. Мир сузился до точки соприкосновения наших тел, до влажного жара, до ритма, который ускорялся, приближая нас к краю.

Разрядка накрыла меня внезапно — острой, ослепительной вспышкой, разрывающей на части. Я выгнулась, вскрикнув ему в губы.

Ритм его движений стал бешеным, неистовым. Его дыхание срывалось на хрип, мышцы под моими пальцами дрожали от напряжения.

Он вышел из меня резко и через секунду я почувствовала его руку у себя на животе, а потом — горячие, липкие капли. Он кончал с хриплым, сорванным стоном, в котором смешались боль и облегчение, и имя мое, которое он шептал как заклинание:

— Катя… Катя…

Я проснулась от полосы солнечного света, падающей прямо на лицо. Первое ощущение — тепло. Твердое, живое тепло вдоль всей спины. Его рука лежала на моем боку, ладонь прикрывала ребра, пальцы слегка сжаты даже во сне. Его дыхание было ровным и глубоким у меня в затылке.

Я не двигалась, боясь разрушить это хрупкое, невозможное спокойствие. Он спал. Его лицо, лишенное привычной напряженности, казалось моложе. Длинные темные ресницы отбрасывали тени на скулы. Я видела ту самую проседь у висков вблизи и едва сдерживала порыв дотронуться до нее.

Воспоминания прошлой ночи нахлынули волной, заставив кровь прилить к щекам. Он был… разным. Властным и нежным, требовательным и внимательным. Он словно изучал мои реакции, запоминал, что заставляет меня вздрагивать, а что — издавать тихий стон. И в самый пик страсти, когда мир распадался на атомы, он прошептал мое имя так, будто оно было молитвой и проклятием одновременно.

Он пошевелился, его рука потянулась, притягивая меня еще ближе. Его губы коснулись моего плеча.

— Ты не спишь, — его голос был низким, сонным, бархатистым.

— Нет.

— О чем думаешь?

— О том, что ты храпишь, — соврала я.

Он тихо рассмеялся, и смех его вибрировал у меня в спине.

— Врешь. Я не храплю. Я… мощно дышу.

— Это называется храп, — улыбнулась я.

Он перевернул меня на спину, оказавшись сверху, опираясь на локти. Утренний свет золотил его кожу, подчеркивал рельеф мышц на плечах и груди. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни сожаления, ни страха. Было спокойное, почти удивленное принятие.

— Ты здесь, — констатировал он, как будто не мог поверить.

— Да.

— И не убежала ночью.

— Мне некуда было бежать. Ты забрал мою одежду, помнишь?

Его губы тронула улыбка.

— Стратегический ход. — Он стал серьезнее. — Катя. О вчерашнем… в офисе никто не должен знать. Пока.

Радость внутри немного поугасла. Реальность стучалась в дверь.

— Потому что я твоя сотрудница.

— Потому что это даст им оружие против тебя, — поправил он. — Против нас. Ольга, конкуренты, пресса… Они разорвут тебя на части, если узнают. Я не могу этого допустить.

В его словах была не отстраненность, а забота. Защита.

— Значит, мы будем скрываться?

— Ненадолго. Мне нужно… придумать, как это обернуть. Возможно, перевести тебя в другой департамент. Или…

— Или уволить, — закончила я за него.

Он поморщился, как от боли.

— Я не хочу этого. Но если это будет единственный способ оградить тебя от грязи…

— Я не хочу, чтобы ты меня ограждал, — сказала я, положив ладонь на его щеку. — Я хочу быть с тобой. Со всеми последствиями. Я взрослая. Я сама могу решать, какой риск принимать.