Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 24 – Ауриния Лавр

Он сбросил пиджак на диван, прошел к барной стойке.

— Виски? — спросил он, но не дожидаясь ответа, налил два бокала.

— Спасибо.

Я подошла к окну. Город сиял внизу, как россыпь драгоценностей. Он подошел сзади, протянул бокал. Я взяла, и наши пальцы снова соприкоснулись.

— Красиво, — сказала я.

— Одиноко, — поправил он тихо. — Я ненавижу эти окна. Иногда мне кажется, что весь город смотрит на меня, ждет, когда я оступлюсь.

Я обернулась к нему. Мы стояли близко. Очень близко.

— А если я буду смотреть на тебя не как город? Не как судья?

Он поставил бокал на подоконник. Его руки поднялись и мягко легли на мои плечи.

— Ты смотришь на меня так, будто видишь что-то хорошее. И это… это самое страшное. Потому что я могу это разрушить.

— Попробуй, — бросила я вызов, глядя ему прямо в глаза.

И он сдался. С тихим стоном, полным облегчения и отчаяния, он притянул меня к себе и прижал губы к моим. Этот поцелуй был не таким, как в офисе. Тот был яростным, огненным. Этот был… голодным. Полным тоски по теплу, по пониманию, по спасению от одиночества.

Он целовал меня медленно, тщательно, как будто изучая вкус, форму, как будто пытаясь запомнить навсегда. Его руки скользили по моей спине, прижимая меня так близко, что между нами не оставалось места для страха, для прошлого, для правил.

Он оторвался, чтобы перевести дыхание, и прижал лоб к моему.

— Останься, — прошептал он хрипло. — Останься сегодня. Просто… останься.

В его голосе была мольба. Не приказ. Мольба. И я поняла, что для такого человека, как он, это было самым трудным признанием.

Я кивнула, не в силах выговорить слово.

Он взял меня на руки, и этот жест — собственнический, легкий, словно я ничего не вешу, — оказался самым возбуждающим, что случалось со мной. Его руки на моем теле сжимались сильнее.

Спальня встретила нас полумраком и огромной кроватью, застеленной темным бельем. Он опустил меня на нее, и я изнемогала, глядя, как он возвышается надо мной, расстегивая ремень. Медленно. Намеренно медленно. Испытывая мое терпение.

— Не дразни меня, — выдохнула я, приподнимаясь на локтях.

Уголок его рта дрогнул в усмешке, но глаза остались серьезными.

— Я хочу запомнить каждый миг, — сказал он хрипло, опускаясь на кровать рядом и накрывая мое тело своим. — Каждый звук, который ты издашь.

Он не спешил. В отличие от офиса, здесь не было места ярости и отчаянию. Здесь была жадная, тягучая нежность, которая возбуждала сильнее любой грубости. Он раздевал меня медленно, сантиметр за сантиметром, касаясь губами каждого открывшегося участка кожи. Плечо. Ключица. Впадинка между грудью. Живот.

Когда моя одежда исчезла, он замер, разглядывая меня.

— Ты невероятная…

Я потянулась к нему, стаскивая с него рубашку, проводя ладонями по его груди, по жестким мышцам пресса. Он перехватил мои руки, заведя их за голову и прижав к подушке.

— Не торопись, — приказал он тихо.

А потом его рот двинулся вниз. Он изучал меня языком — шею, грудь, соски, от прикосновения к которым я выгибалась и стонала. Его рука скользнула между моих ног, и я задохнулась от этого двойного ощущения: его пальцы внутри, его губы — на моей груди.

— Максим... — выдохнула я, вплетая пальцы в его волосы, прижимая его крепче.

Он подчинился. Поднялся, и я почувствовала его у входа — твердого, горячего, пульсирующего. Он вошел медленно, позволяя мне ощутить каждое движение, каждое растяжение. Я обхватила его ногами за талию, притягивая глубже, и он застонал, утыкаясь лицом в мою шею.