Книга Глубже моря любви, страница 208 – Макс Линн

— Ладно. — согласился мой уставший ребенок и протянул мне бережно плюшевую обезьянку.

Присела к нему на изъеденную шашелем деревянную лавку у стены.

Откапывать что-то и создавать шум в тишине грота стало боязно.

А вдруг все-таки будет погоня?

Если кто-то найдет ход через кухонный шкаф в подвали дальше — в подземелье?

Тогда мне придется с ребенком убегать.

Прикидывая самые ужасные варианты, я поймала себя на том, что дрожу. Натурально! Стучу зубами. Не от холода. От страха.

Решив пока не вытаскивать спальник, постаралась успокоиться и помогла устроиться своему уставшему малышу.

Укутанный в шерстяное овечье одеяло, он уснул, положив голову мне на колени. Вскоре и я, застегнув куртку под горло и накинув капюшон, сомкнула глаза, уверенная, что Реза меня разбудит, как только сможет прийти.

Так пробовали мы лишь один раз. Недолго. Поэтому я, хоть и боялась, надеялась на хорошее.

— Очередная учебная тревога! — проговорила я самой себе на родном словацком.

Но прошло время и судя по часам на мобильном, который я ношу в чехле на шнурке на шее, наступило утро: 7:17. Мои страхи и сомнения взметнулись в голове и вызвали боль.

— Хочу пить и есть, — не без каприза в голосе, внес сын весомую каплю в охватывающую меня панику.

Я достала из верхней части тайника маленькую бутылку минеральной воды и раскрыла упаковку печенья.

— Солнышко мое, поешь пока без меня и никуда не уходи! Жди здесь. Я пойду на разведку.

— Хочу с тобой. — заканючил он и встал.

— Нет. Терпи Бахрам! Вспомни, что говорил тебе папа?! Меня не будет долго, но ты уже учился и умеешь, как настоящий мужчина, ждать!

Он, хоть и огорчился, кивнул головой, моргая глазами, в которых вот-вот стремились появиться "водопады" обиды, и, откусив печенье, все-таки всхлипнул, доведя меня тоже до слез.

Дошагав до развилки, я в последний раз оглянулась на сына.

Малыш остался сидеть, болтая ногами в кроссовках, которые я успела ему обуть прошлым вечером.

Мне бы не уходить, не бросать малыша, а связаться с Резой по мобильному. Но воспользоваться телефоном, хоть и хотела, никак не могла. Во-первых отсутствовала сеть, а во-вторых это было опасно.

Пройдя до каменной стены, я нашла вход в дедушкин дом по тем приметам, что еще он, будучи жив, мне показывал и заставлял запомнить.

Стараясь не шуметь железным рычагом, что Реза предусмотрительно смазал маслом заранее, осторожно отперла дверь.

Просунула голову, ощущая страх спиной. А вдруг кто-то подкрадется?

В кладовой все осталось без изменения. Свет не горел.

Я остановилась нерешительно, принимая, как "все в норме", темень и тишину.

Деревянный стеллаж до потолка, закрывающий тайный вход в кухню, оставался закрытым. Немного постояв и прислушавшись, я протянула руку. Хотела его отомкнуть и повернуть, как вдруг различила то ли шлепки, то ли удары и несколько слов, сказанных почему-то не на фарси, а на английском.

— Говори, где женщина твоего господина или тебе не жить!..

______________

Сноска к главе:

*В тексте приведен отрывок из Русской народной былины: «Про Добрыню Никитича и Змея Горыныча».

Если воду не мутить, она сама по себе отстоится.

Если зеркало не пачкать, оно само по себе будет отражать свет.

Человеческое сердце невозможно сделать чистым усилием воли.