Книга Глубже моря любви, страница 206 – Макс Линн

Женщина, примерно по возрасту, как моя мама Дариа, — врач моего сынишки, посетовала, увидев меня в коридоре, когда я набирала из больничного кофе-автомата какао:

— В вашем положении нельзя так много нервничать. Бахрам идет на поправку и завтра, если не изменится температура, мы подготовим его к выписке. Медсестра покажет вам, хотя вы наверное уже знаете, как дальше лечить ухо, чтобы не произошло осложнений.

На следующий день, я, сын и Реза наконец-то покинули больницу.

— Вы зарегистрировали Бахрама и себя под настоящими именами. Если у врагов вашего мужа получится это засечь по электронному следу, то нам придется эвакуироваться уже через пару дней.

— Не думаю. Мы находимся в такой глуши, что вряд ли кто-то сунется в деревню искать. — рассуждала я по пути из Годонина домой, в нанятом такси.

— Пусть Всевышний нас убережет! — ответил Реза, перебирая четки, и проговаривая неслышно, только губами, молитвы.

В ту же ночь, после ужина, мы разошлись по комнатам. Афсун ложилась всегда раньше всех, а вставала с рассветом. Я же еще возилась с Бахрамом, пытаясь то читать ему сказку, то ласкать, отвечая на постоянные встречные вопросы: "У Горыныча тоже папа был? А сколько у него голов? А когда мой приедет и заберет нас домой. Я хочу плавать в бассейне. Я хочу спать в своей детской комнате. Я хочу, чтобы ханум Голшифтех угощала меня за хорошее поведение печеньками!"

Его бормотание и претензии лились потоком. Моя рука гладила волосы сынишки. Он успокаивался, чаще моргал, засыпая.

— Читай! — напомнил он вдруг, открыв широко глаза, когда я уже было подумала, что малыш видит сон.

«Не успел Добрыня сказать — вдруг потемнело небо, а тучи на небе нет, и дождя-то нет, а гром гремит, и грозы-то нет, а огонь блестит… Поднял голову Добрыня и видит: летит к нему Змей Горыныч, страшный змей о трёх головах, из ноздрей пламя пышет, из ушей дым валит»...*

— Вовсе не страшно! — так же на словацком, как только что прочитала, сказал сын.

Я напряглась, прислушиваясь. Приложила указательный палец к губам: "Молчи!"

В вечерней тишине мелькнул свет и раздался звук затормозившей у ворот дома машины. Через мгновение я вскочила, услышав хлопки. Отодвинув немного занавеску, поняла, откуда слышны звуки

Двое мужчин, освещенные фарами их авто, грубо оглашая округу, лес и горы, палили по замку ворот, ведущих во двор. Чтобы открыть.

— Ханум, прочь от окна! Накиньте теплое, быстрее, берите вещи для малыша! Скорее. — вскочил в спальню Реза.

Я только успела обуть сына, как он схватил Бахрама, как тот был в пижамке, вместе с детским одеялом, с плюшевой Захрой, и в три шага оказался на кухне.

"Что происходит?" — буравил внутренности страх, вызывая совершенно ненужную сейчас волну тошноты.

— Скорее!

Верный помощник подгонял и я скакала за Резой, на ходу хватая вещи, снятые с малыша перед сном, а потом, по пути в кухню, в коридоре, наспех сорвав с крючка его курточку, а свою ветровку вдев лишь в один рукав, в то же время переобула на ногах вместо тапок кроссовки на липучках.

— Как же няня? Ее тоже надо с нами...

— Не успеем, она спит, сказал Реза, ловко открыв потайной проход через стеллаж.

В это же время во входную дверь загрохотали настойчиво и громко.

— Бегите подальше! Фонарик на полке не забудьте. Ночуйте в спальнике. Разберусь и приду за вами! Удачи, Мишико!