Книга Глубже моря любви, страница 10 – Макс Линн

Но чувствую другое! Это, как что-то освежающее выпить в жаркий день на Пагу! Такая происходит молниеносная реакция! От прикосновения. Потому что уверен — меня держат за руку!

И этот или эта, кто не отпуская нежно держит, — обволакивает своей энергией, делясь жизнью и желанием вернуться из темноты в свет.

Мысли взрываются суматошным хаосом среди мириад звезд и галактической пыли.

Они уже настроились было на другой исход...

Я вижу это, но тянусь еще не полностью ускользнувшим из меня сознанием к этому лучику — к надежде существовать, а не закончиться. Навсегда.

— Кто ты, ангел, держащий меня за кончики пальцев, не отпускающий к самым любимым на свете людям — к маме, к Гемме, к Мареку? Не оставляющий, не дающий спрятаться под раскинутое для меня покрывало смерти, что-то мне говорящий, говорящий:

-...Я не смогла не приехать. Как только Марэ позвонила, моя душа уже рвалась сюда... Чтобы только быть уверенной, что ты жив, что с тобой все обошлось, как я вижу сейчас. Спасибо тебе, Боже!

— Со мной ничего не обошлось! Смерть дышит по-звериному в затылок, постоянно толкая в ледяной желоб. — хочу возразить я, но губы и язык застыли.

Не шевелятся.

Словно отдельно от меня. Умерли.

Будто после санного спуска я сам превратился в твердый неживой лед.

А Мишка не отпускает, продолжает сопровождать на лабиринтах скелетона вниз и болтает без умолку родным любимым голосом, по которому я, как теперь сам себе признаюсь до боли в душе, так скучал! Скучал до смерти. Обскучался весь и мог, правда, умереть. Если бы не услышал, не почувствовал ее рядом.

— Ты поправишься. Обязательно встанешь на ноги. Слышишь? Ты очень сильный! Помнишь, как нес меня на руках, когда я подвернула ногу? Донес до авто, доставил в травмпункт, не уронил! Хотя тогда планы на несколько дней вперед пошли насмарку... Ты просыпайся, дорогой! Оставим все наши обиды в прошлом.

Потом обрушивалась балластом страшной знакомой темноты тишина и я снова застывал от ужаса в извивающейся зигзагами ледяной трубе.

Засыпал.

Отходил.

Отвыкал от жизненного тепла.

Покрывался холодным инеем...

Но однажды откуда-то сверху донесся душераздирающий крик Мишико.

— Чтооо? Что вы делаете?

Потом, по звукам, была какая-то борьба я снова услышал вопль бросившей меня жены-словачки:

— На помощь, Реза, Али! Убивают!..

Он мразь, он редкая скотина, подлец, урод и душегуб. Самовлюблённый лжец и сволочь. Ну как тут бабе устоять? Михаил Перевозчиков

Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё тяжелее.

Эрих Мария Ремарк

МИШИКО

— Я соскучился. Когда ты вернешься? — в очередной раз спросил меня Зхубин, звонящий каждые два-три часа, кроме, конечно, ночи.

Его вид, крупно голубые глаза на экране айфона, приятный до мурах воспоминаний о близости баритон на инглиш, навеяли на меня тоже тоску.

— Как только, так сразу. — выдала я и уточнила, чтобы не обижался: — Врачи дают хороший прогноз. Слава богу, им удалось избежать осложнений, но неизвестно, когда Томи проснется.

— А тебе обязательно ждать пробуждения?

В нотах баритона иранца вынырнуло не только удивление, но и недовольство, замешенное на банальной мужской ревности к бывшему.

Образовалась пауза, давящая тишиной в уши и выплескивающая сейчас мои эмоции.