Книга Любить меня - плохая идея, страница 31 – Чарли Ви, Саша Яр

Музыка резко обрывается. Кирилл глушит струны ладонью, Бах поднимает от телефона внимательный взгляд. В студии повисает тишина.

— И особенно ты, — я тычу пальцем в сторону Сола, чувствуя, как внутри всё вибрирует от гнева. Он стоит, не шевелясь, и только смотрит на меня с лёгким прищуром. — Думаешь, это было гениально? Использовать мою подругу, ставить ей ультиматумы, чтобы вытащить меня сюда? Какая дешёвка. Если у тебя проблемы с уязвлённым эго из-за того, что я тебя отшила, решай их сам, а не прячься за чужими спинами, шантажист хренов.

Дэн ошарашенно хлопает глазами, явно не ожидая такого наезда с порога.

Стас за ударными тихо присвистывает.

Я делаю ещё шаг вперёд, не разрывая зрительного контакта с Максом.

— Ты возомнил себя неприкасаемой рок-звездой, которой всё можно? Так вот, слушай сюда. Свои грязные методы оставь для фанаток, которые готовы по первому щелчку бежать за тобой. А меня в свои игры не втягивай.

Я тяжело дышу, выплеснув всё, что накипело. Марина позади меня стоит ни жива, ни мертва, вжав голову в плечи.

Сол молчит. Он медленно обводит взглядом моё покрасневшее от злости лицо, спускается к тяжело вздымающейся груди, а затем снова возвращается к глазам.

И вместо того чтобы взбеситься или начать орать в ответ, он вдруг тихо смеётся. Бархатный, низкий смех, от которого по спине пробегает дрожь.

— Высказалась? — спокойно спрашивает он своим хриплым баритоном. — Полегчало?

Я сжимаю кулаки.

— Да. А теперь мы уходим.

Я резко разворачиваюсь к Марине, но сзади раздаётся жёсткий голос Сола:

— Стой на месте, Мишка. Никуда ты не пойдёшь.

Я замираю. Но вовсе не потому, что собираюсь выполнять его приказы. Меня просто накрывает новой, ещё более мощной волной возмущения от этой непробиваемой, абсолютной наглости.

Медленно оборачиваюсь, вскидывая подбородок, и встречаюсь с его тёмным взглядом. Жду новой порции издёвок, угрозы или очередной демонстрации власти. Жду, что он снова начнёт давить, шантажировать Дэном или Мариной.

Но Макс неожиданно делает то, чего я от него никак не ожидаю.

Он поднимает обе руки открытыми ладонями вверх в абсолютно примирительном жесте. Ухмылка пропадает с его лица, взгляд становится серьёзным, почти усталым.

— Остынь, Мишка, — негромко произносит он, и в его голосе нет ни капли прежнего превосходства. — Никто тебя не трогает. Никто не собирается тебя здесь держать.

Я моргаю, сбитая с толку этой резкой сменой тона. Напрягаюсь ещё сильнее, ожидая подвоха.

— Что? — недоверчиво хмурюсь я.

— Я говорю, что никто тебя не трогает. И никто не собирается тебя здесь держать. Дверь открыта. Можешь идти.

Я часто моргаю. Внутри всё натягивается, как гитарная струна.

Могу идти? Вот так просто? Сначала он выкручивает руки моей подруге, чтобы затащить меня сюда, а теперь делает царственный жест и отпускает? От этого снисходительного «можешь идти» во мне мгновенно вспыхивает иррациональный бунт.

Он снова мне указывает. Типа разрешает.

— Я сама буду решать, остаться мне или уйти, — ледяным тоном чеканю я, упрямо вскидывая подбородок.

Макс едва заметно поводит плечами.

— Ок. Решай сама, — он лениво опускает руки и отворачивается к микрофонной стойке, всем своим видом показывая, что потерял ко мне интерес.

Тут же пальцы Марины вцепляются в рукав моей куртки.