Книга Убийство в ирландской деревушке, страница 37 – Карлин О’Коннор

— Давай, – сказал он. – Возьми чистую одежду.

Шивон поспешила на второй этаж, где бросила в сумку джинсы и майку. У нее был соблазн написать брату записку, но она не знала, что сказать, да и вдруг Макдара найдет ее раньше Джеймса? Надо было держать себя в руках. Она поспешила вниз и протянула сумку Джеймсу, но Макдара ее перехватил.

— Только дай ему что-нибудь от головы, – сказала Шивон. Джеймс выглядел хуже самой смерти.

Макдара кивнул. Когда они уже стояли в дверях, Джеймс вдруг развернулся и посмотрел на Шивон.

— Ни фунта не трать на адвоката, слышишь?

— Джеймс?

— Ни фунта.

Шивон повернулась к Макдаре.

— Дай ему привести себя в порядок, когда соберешь улики. И воды ему дай, и таблетку от головы, и перекусить, и мягкий стул…

— Я за ним присмотрю, – сказал Макдара. – А ты пока присмотри за младшими и за собой.

Когда Джеймс с Макдарой уже почти вышли, брат вдруг остановился и развернулся.

— Да? – спросила Шивон.

— Запри окна и двери, – сказал он.

— Конечно.

Макдару это не убедило.

— Он прав. Позвони Шеймусу. Пусть заменит вам замки.

Шивон кивнула. Это было хорошо. Это значило, что Макдара не думал, что во всем виноват Джеймс. Она почувствовала укол облегчения. Также это означало, что он считал, что убийца все еще на свободе. Убийца, который, возможно, собирался вернуться за кем-то из них.

На следующий день младшие вернулись домой, и О'Салливаны надраили всё бистро, помолились и поставили кресты и свечи в обеденном зале – на том столе, за которым обнаружили Найла, – но Шивон никак не могла избавиться от ужаса смерти, поселившегося у нее в душе. Может, стоило позвать отца Кирни, чтобы он благословил весь зал. Они взялись за руки вокруг стола и помолились за Найла и его семью. После этого помолились за Джеймса. Стало чуть легче.

Из глаз Энн и Граньи капали слезы. Энн рыдала, потому что Джеймса снова увели в участок на допрос (первая попытка провалилась, поскольку Джеймсу было ужасно плохо после такого количества алкоголя), но Гранья, казалось, лила слезы по другому поводу. Она будто оплакивала Найла. Шивон присела рядом с ней и наклонилась поближе.

— Что с тобой происходит? – прошептала она.

Гранья резко подняла голову.

— В смысле? – Она не шептала, а прямо-таки кричала.

— Мы все в шоке, но ты плачешь, словно потеряла близкого друга.

Или парня. Видит Бог, если Шивон узнает, что Найл принюхивался к ее сестре, она его оживит, только чтобы снова убить. Постыдная мысль, конечно, но честная. Она должна была защищать своих родных. Шивон морально приготовилась услышать страшные вещи.

— Между вами с Найлом что-то было?

Гранья вскочила со стула:

— Что за тупости!

— Не надо так со мной говорить.

— Ты мне не мать.

— Я твой опекун.

— И что?

— И то, что я заслуживаю уважения!

— Уж не после того, как обвиняешь меня в таких ужасных вещах.

— Я не могла не спросить. Ты плачешь, словно умерла любовь всей твоей жизни.

— Мы ведь знали Найла всю жизнь! – сказала Гранья. – Как можно быть такими бессердечными!

Энн с Кираном смотрели на нее, округлив глаза. Шивон решила пока это оставить – ни к чему еще больше расшатывать нервы. Она успела забыть, насколько Гранья бывает вспыльчивой. Так от нее ответов точно не получить.

— Успокойся. Я просто спросила.

Грянья утерла слезы и икнула. Она еще так молода, совсем ребенок. Шивон поднялась, чтобы обнять сестру, но Гранья отвернулась.