Книга Тайна одной кошечки, страница 47 – Хлоя Минт

Я смотрел на пламя и не мог заставить себя двинуться. Грудь сдавило невидимым обручем. Воздух стал густым, переполненным запахом гари.

Лизу выводили из-за полицейской машины. Руки в наручниках. Волосы растрёпаны, лицо в копоти, на щеке — свежая ссадина. Она шла, слегка прихрамывая, но спину держала так, будто это не её только что вытащили из огня. Гордая. Несломленная.

Наши взгляды встретились. На секунду она замерла, и я увидел в её глазах не страх, не мольбу о помощи, а упрёк.

Полицейский тронул её за локоть, и она отвернулась, позволяя увести себя к машине.

А я стоял и смотрел.

«И не съест ли лев сам эту зебру?»

Эта мысль прозвучала внутри, как приговор. Я не мог отвести взгляд от её силуэта, исчезающего в недрах полицейского автомобиля. Она была моей зеброй. Моей добычей. Моей... кем-то большим?

Я сжал кулак. Ногти впились в ладонь. Боль отрезвляла, но не спасала от главного: я опоздал. И теперь она там, где я не могу её защитить. В системе, которую я сам же помогал выстраивать.

Дверца полицейской машины захлопнулась. Мигнули красно-синие огни. Автомобиль тронулся с места и уехал, увозя её в ночь.

Я остался у дороги, глядя на догорающий сарай. Внутри было пусто. И в этой пустоте, как эхо, звучал один-единственный вопрос: смогу ли я остаться львом, если моя зебра в беде?

И ответ, который я не хотел признавать, уже зрел в глубине.

Нет. Не смогу.

Виктор.

Только через два дня я смог пробиться к ней.

Эти двое суток превратились в вязкий, липкий кошмар, сотканный из звонков, встреч, угроз, связей и ожидания. Я задействовал всё, что имел: от следователя, которому когда-то помог замять одно неудобное дело, до депутата, мечтающего о моей поддержке на следующих выборах. Лиза не сидела в тюрьме — и на том спасибо. Судья, услышав показания, проявила несвойственную ей мягкость: домашний арест. Но не в её квартире, а в маленькой гостинице на окраине города, где имелся пункт охраны и специальное оборудование для подследственных. Ей надели браслет на ногу и позволили передвигаться только в пределах здания. Благо, здание было небольшим.

Я подъехал к гостинице, когда за окнами уже сгущались сумерки. У входа дежурил конвойный — молодой парень с постным лицом, который долго сверял мои документы, звонил начальству и только потом, нехотя, пропустил внутрь, буркнув, что «адвокату можно». Я не стал уточнять, что я не её адвокат. Пусть думает что хочет.

Лиза была внизу, в комнате отдыха, где стоял старый бильярдный стол.

Я замер в дверях, не торопясь обнаруживать себя. Она стояла спиной ко мне, одиноко катая шары по зелёному сукну. Кий в её руке двигался лениво, без азарта — просто способ занять руки и не сойти с ума. На ноге я заметил чёрный пластиковый браслет.

Я толкнул дверь, петли тихо скрипнули.

Лиза обернулась.

В её серо-карих глазах на мгновение вспыхнуло узнавание, а потом — глухая, уставшая настороженность. Ни страха, ни радости. Просто пустота, в которой тлел уголёк прежнего упрямства.

— Долго же пришлось тебя искать, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она не ответила. Только смотрела, как я подхожу ближе. Я взял второй кий, стоявший в стойке у стены, покрутил в пальцах. Глаза не отрывались от её лица — исхудавшего, с синяками под глазами и свежей ссадиной на скуле.