Книга Тайна одной кошечки, страница 50 – Хлоя Минт

А потом не стала тратить время. Пересаживаясь с автобуса на автобус, я доехала до монастыря Святого Франциска. Дважды мне казалось, что я заблудилась, но дорога упрямо вела вперёд, петляя между голых деревьев и мокрых полей. Наконец, за поворотом показались старые каменные стены, увитые сухим плющом, и деревянные ворота с крестом.

У ворот меня встретил монах — невысокий, седой, в грубой коричневой рясе. Я ожидала вопросов, подозрений, долгих объяснений. Но он лишь глянул на моё уставшее лицо, на синяк, что так и не сошёл со скулы, и молча отступил в сторону, пропуская внутрь.

— Вы по душу, — произнёс он тихо. — Вам туда, к старому корпусу.

Я поблагодарила кивком и пошла по каменной дорожке, усыпанной жёлтыми листьями. Вдалеке гудел колокол, вибрацией отзываясь в груди.

Наконец, я увидела кота…

Оззи лежал на каменной ступеньке старого корпуса, как настоящий хозяин этих мест. Роскошный персидский кот с длинной чёрной шерстью, пушистым воротником и горделиво посаженной головой. Его жёлтые глаза, как два янтарных камешка, были прикрыты, но не до конца. Одним глазом он лениво наблюдал за бабочкой, которая кружила над сухой клумбой, то взлетая, то опускаясь на увядшие цветы.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Вот он. Тот самый кот, из-за которого всё началось. Ради которого я прошла через ложь, пожар, предательство и собственную тень.

Живой!

— Оззи, — прошептала я.

Кот повернул голову на звук. Посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, словно раздумывая, достойна ли я его внимания. Потом, видимо, решив, что достойна, медленно поднялся, потянулся — грациозно, как умеют только кошки, — и направился ко мне.

Я опустилась на корточки, не веря своим глазам. Он подошёл, обнюхал мою протянутую руку, а затем, окончательно признав, боднул ладонь мягким лбом.

— Ну привет, — я улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — А я тебя так долго искала.

Оззи заурчал. Громко, раскатисто, как маленький мотор. Я погладила его по шелковистой шерсти, ощущая под пальцами тепло его тела, и вдруг поняла: ради этого мгновения всё было не зря.

Бабочка, за которой он наблюдал, вспорхнула и улетела. Кот проводил её взглядом, но не двинулся с места. Он остался рядом, привалившись к моим коленям, и жмурился от удовольствия.

— Ты в безопасности, — прошептала я, поглаживая его за ухом. — И я тебя больше никому не отдам. Обещаю.

Из-за угла показался уже знакомый мне монах. Он остановился поодаль, наблюдая за нами, и по его лицу скользнула едва заметная улыбка.

— Он вас признал, — произнёс он. — Такое бывает редко.

Я подняла на него глаза.

— Его давно сюда привезли?

— Пару месяцев назад, — монах подошёл ближе. — Ночью. Оставили у ворот в переноске, с запиской. Написано было: «Позаботьтесь. Ему нужно тепло и покой».

Примерно тогда же, когда Григорий заявил о «краже». Я не удержалась от горькой усмешки. Всё сходилось.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Спасибо, что не прогнали.

— Мы никого не прогоняем, — он развёл руками. — Ни людей, ни зверей. Идите внутрь, я распоряжусь насчёт чая. Продрогли, небось.

Я поднялась, отряхнула колени. Оззи, как приклеенный, пошёл следом, то и дело задевая мои ноги пушистым боком. Я улыбнулась, глядя на него, и впервые за долгое время почувствовала: всё будет хорошо.