Книга Тайна одной кошечки, страница 46 – Хлоя Минт

— Жалкий, — выплюнула я. — Ты просто жалкий.

Он дёрнулся, сжал кулаки. Я видела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки. Ещё секунда и он бы ударил. Но Григорий остановил его, подняв руку.

— Не сейчас, — произнёс олигарх спокойно. — Лучше развяжи ей руки. Мы уходим.

Я замерла. Неужели так просто? Неужели они уйдут?

Артём, ворча себе под нос, подошёл ко мне. Его пальцы грубо дёрнули верёвку, и я почувствовала, как путы ослабевают. В ту же секунду, не раздумывая, замахнулась и ударила его по лицу. Звонко. С оттяжкой.

Голова Артёма дёрнулась вбок. Он замер на мгновение, а потом...

— Ах ты... — он развернулся ко мне, хватая за плечо. Пальцы впились в кожу до боли. Я рванулась, пытаясь вывернуться, но он толкнул меня обратно на диван. Пружины жалобно скрипнули под моей спиной.

— Сиди тихо, — процедил он, наклоняясь ко мне. — И не испытывай моё терпение.

А потом он ушёл.

Дверь захлопнулась, снаружи задвинули засов. Наступила тишина. Густая, вязкая, пропитанная запахом сырости и старой мебели. Я сидела, тяжело дыша, потирая освобождённые запястья. На коленях всё ещё лежала флешка.

— Ну и что с тобой делать? — прошептала я, глядя на неё.

Ответа не было.

Я услышала треск.

Сначала тихий, едва различимый. Потом громче. Он шёл сбоку. Я повернула голову и замерла. За деревянной стеной мелькнули оранжевые всполохи. Огонь.

Они подожгли сарай.

Я вскочила на ноги, бросилась к двери, дёрнула ручку. Заперто. Тогда я рванула к окну, но рама была заколочена. Пламя уже пробивалось сквозь щели, лизало сухие доски, наполняя воздух едким дымом.

Я закашлялась, прижимая рукав к лицу. В панике огляделась, пытаясь найти хоть какой-то выход. Но сарай был маленьким, тесным, и огонь распространялся быстро. Слишком быстро.

И тут, среди треска пламени и гула ветра, я услышала ещё один звук. Звук уезжающей машины.

Они уехали.

Бросили меня здесь. Умирать.

Я стиснула зубы, сдерживая рвущийся из груди крик. Нет. Так просто я не сдамся. Даже если весь мир против меня. Даже если огонь уже лижет стены.

Сжала флешку в кулаке и, пригнувшись, бросилась в дальний угол, подальше от пламени. В голове билась одна мысль:

«Выберусь. Выберусь. Выберусь».

Виктор.

Человек — всего лишь животное. В этом я убеждался снова и снова, наблюдая за тем, как люди борются за место в этом мире. В саванне есть свои львы и свои травоядные. Одни рождены охотиться, другие — бежать. Я всегда считал себя львом. И не видел в этом ничего зазорного. Лев не виноват в том, что голоден. Он просто делает то, что должен.

Но что, если лев однажды подружится с зеброй? Изменится ли его взгляд на охоту? Станет ли он отказываться от мяса, вспоминая её доверчивые глаза? Или снова выйдет в саванну и вонзит клыки в чью-то шею?

Я думал об этом, вдавливая педаль газа в пол. Ночь летела за окном, разбиваясь о лобовое стекло каплями дождя. Дорога была пустой, но в голове теснились образы. Лиза. Её лицо. Её голос. Её упрямство. И этот странный, почти забытый страх — не за себя, а за неё.

Машина резко остановилась у обочины, взвизгнув шинами. Я вышел, не заглушив двигателя, и замер, держась за дверцу. Передо мной, в отдалении, полыхал сарай. Огонь жадно пожирал старые доски, выбрасывая в небо снопы искр. Вокруг суетились люди, слышались крики, сирены полицейских машин разрывали тишину.